Спаситель

И мыло, с клубникой и сливками. Светлые-голубые глаза с детской наивностью, каким-то мнимым здравомыслием, оценивали скромную, грязную девку. Никто из прожитого времени так не смотрел на меня. С пренебрежением? Нет, вовсе нет. Наверное, ему жутко. Или противно. А может всё разом.

– Что ты здесь делаешь? Как ты до этого докатилась? – он, положив ладони мне на плечи, слегка потряс, будто искал мелочь.

Если бы кто-нибудь знал, какая пропасть между мной и остальным человечеством. Ничего бы не изменилось. Возможно, меня бы жалели или унижали за неполноту.

Это ведь лучше, чем смерть? Верно?

– Сиди здесь, я пойду приготовлю чего-нибудь, никуда не уходи! – обхватив двумя пальцами мою голень, парень сделал какой-то неизвестный мне вывод. И убежал прочь.

Что это было? Кто ты? Откуда взялся? Зачем мне всё это? Где спаситель? Да какая разница! Моё место здесь, пока вновь остатки разбросанной души не вернутся к хозяину. Если такой день, конечно, настанет.

Долго сидеть на холодной постели в одиночестве не пришлось.

Объявился спаситель с алюминиевым подносом. Улыбаясь во все золотые зубы, сверкая идеально выбритой наполированной головой, что-то напевал под нос и скалился. Кажется, он рад меня видеть. Или я снова сделала неправильный вывод. На правой руке у него недостаёт одной фаланги, зато на пальце по соседству сверкает перстень с крупным изумрудом. Спаситель сильно изменился.

И снова мы придались плотским утехам. Порою спаситель забывал о моём маленьком паразите чрева. Вдавливал тело, как можно сильнее, в простыни.

Сжимая горло так сильно, что иногда я засыпала. Наверное, ему нравилось приносить мне боль. Морщинистый лоб скукоживается, лицо искажается, кажется, в неприязни, а затем мужчина стонет.

Мне известно, когда близится завершение соития. Однотипные движения немного ускоряются, становясь грубее. Изо рта обречённого иногда вырывается уставшее пыхтение, пока на покрасневшие бёдра с синяками капает холодный пот. Жёстким толчком он углубляется сильнее, принося боль внизу живота.

Корчась от боли, я механически дёргалась и сгибалась. А после всё заканчивалось.

– Я совсем недолго, видишь, – занося в комнату прикрытую крышкой тарелку, чужак открыл дверь плечом и остановился в проходе.

Чужак замер, забыв, как разговаривать и, наверное, двигаться. За несколько секунд оцепенения, мы встретились взглядами трижды, а может и больше. Спаситель тоже удивился нежданному гостю, поэтому среагировал не сразу, прокашлявшись.