Хроники летописцев: Настоящее

Теплый желтый свет успокаивал. Мрак перестал казаться склизким чудовищем. Стало немного стыдно за себя: Шут сам пришел сюда, осознавая весь риск, а теперь мысли в голове заметались с невообразимой скоростью, путаясь. Он не мог понять, что сделать, и поэтому просто стоял и выжидал.

– Ну, чего встал? – послышалось из-под стола. – Проходи, располагайся. Или ходить разучился? – хохотнуло существо звуком, больше похожим на звук открываемой двери с несмазанными петлями.

Непонятный комок с поддельным безразличием вышел из-за левого угла стола.

Глубоко в душе он ликовал просто от возможности вести диалог. Ведь долгие годы он был здесь один, и даже разговоры с самим собой давным-давно наскучили. Так мне почему-то казалось. В правой лапе у него была небольшая горстка каких-то ягод: он насаживал их на коготь левой лапы и клал в пасть. Существо подошло к одной из свечей, насадило очередную ягодку на черный коготь и поднесло к язычку пламени. Та начала морщиться, издавая свистящий нарастающий звук. Ягодка лопнула, и оттуда вырвалась полупрозрачная капля сока. Она сползла по сморщенной кожице на коготь, оставляя после себя влажную дорожку, прокатилась по пальцу и упала на пол. Существо отправил ягодку в рот. Почмокало, распробывая. Затем довольно хмыкнуло и принялось запекать ягоды.

– Не горячо? – поинтересовался Шут, опасливо наблюдая за ним.

– Здесь все существует отдельно друг от друга. Боль там, где боль, тепло там, где тепло, холод там, где холод. Не знал, что ли, куда шел?

– Это как? – спросил Шут, проигнорировав вопрос.

– Ты почувствовал запах булочек внизу? – Существо запихнуло коготь с ягодкой в пасть.

– Да. – Шут отвел взгляд.

– Ну вот так здесь. – Существо подняло тощий указательный палец с очередной насаженной ягодкой. – Если попробуешь съесть, то не почувствуешь ни вкуса, ни даже куска во рту, только запах, потому что они появились раньше, чем сюда проникла паутина этого паразита. Поэтому и время здесь существует по своим правилам.

– По каким же?

– А мне откуда знать? – Кисточка хвоста описала большую волну и согнулась, упираясь в спину.

 – У меня совсем другие знания.

– Да. – Почему-то ни лохмотья, ни грязный вид, ни когти, ни клыки, торчащие между тонкими губами, ни безобразные конечности, будто у сломанной куклы, которые кое-как потом склеили, не вызывали страха, отвращения или недоверия. Ему хотелось доверять. Может, потому что Шут уже понял, кто он, а говорить казалось неуместным.