Супружество как точная наука

Закончив свои труды, ревизор надел шляпу и зашел в личный кабинет президента банка, мистера Уильяма Р. Лонгли.

– Ну, как делишки? – лениво протянул Билл, умеряя свой низкий, раскатистый голос. – Высмотрели какое-нибудь тавро, которое вам не по вкусу?

– Отчетность банка в полном порядке, мистер Лонгли, – ответил ревизор. – И ссуды все оформлены согласно правилам, за одним исключением. Тут есть одна очень неприятная бумажка – настолько неприятная, что я думаю, вы просто не представляли себе, в какое тяжелое положение она вас ставит.

Я имею в виду ссуду в десять тысяч долларов с уплатой по первому требованию, выданную вами некоему Томасу Мервину. Она не только превышает ту максимальную сумму, какую вы по закону имеете право выдавать частным лицам, но при ней нет ни поручительства, ни обеспечения. Таким образом, вы вдвойне нарушили правила о национальных банках и подлежите уголовной ответственности. Если я доложу об этом Главному контролеру, что я обязан сделать, он, без сомнения, передаст дело в департамент юстиции, и вас привлекут к суду. Положение, как видите, весьма серьезное.

Билл Лонгли сидел, откинувшись в своем вращающемся кресле, вытянув длинные ноги и сцепив руки на затылке. Не меняя позы, он слегка повернул кресло и поглядел ревизору в лицо. Тот с изумлением увидел, что жесткий рот банкира сложился в добродушную улыбку и в его голубых глазах блеснула насмешливая искорка. Если он и сознавал серьезность своего положения, по его виду это не было заметно.

– Ну да, конечно, – промолвил он с несколько даже снисходительным выражением, – вы ведь не знаете Томаса Мервина. Про эту ссуду мне все известно. Обеспечения при ней нет, только слово Тома Мервина. Но я уже давно приметил, что, если на слово человека можно положиться, так это и есть самое верное обеспечение. Ну да, я знаю, правительство думает иначе. Придется мне, значит, повидать Тома Мервина насчет этой ссуды.

У ревизора стал такой вид, как будто его геморрой внезапно разыгрался.

Он с изумлением воззрился на степного банкира сквозь свои толстые стекла.

– Видите ли, – благодушно продолжал Лонгли, не испытывая, видимо, и тени сомнения в убедительности своих аргументов, – Том прослышал, что на Рио-Гранде у Каменного брода продается стадо двухлеток, две тысячи голов по восемь долларов за каждую. Я так думаю, что это старый Леандро Гарсиа перегнал их контрабандой через границу, ну и торопился сбыть с рук.