Последняя репетиция

В прошлом году он работал кельнером на морском пароме, выучил несколько английских фраз, и первая фраза, которую вспомнил, была:

– Go away!

Гостя такие слова не смутили.

– It's our song, – произнес он с улыбкой.

Никос понял без переводчика. Такие слова его возмутили.

– Это песня «Битлз»! Ты хотя бы знаешь, кто такие «Битлз»?! – Никос произнес это по-гречески, но янки его понял и все с той же наглой улыбкой кивнул головой.

Спирос что-то крикнул незнакомцу, тот пошел было к эстраде, но вдруг остановился, щелкнул пальцем по часам.

Постояв еще минутку, иностранный гость помахал им рукой и двинулся к выходу.

– Что ты ему сказал? – Никос вдруг почувствовал душевную неловкость.

– Попросил сбацать что-нибудь на гитаре.

– Да этот янки, по-видимому, и гитары в руках не держал.

– Он англичанин, а не американец, – буркнул Спирос, – и, скручивая шнуры, добавил: – Можно было бы с ним поделикатнее. Видимо, наш коллега.

– Что, тоже губки ловит?

Спирос всегда сердился, когда его укоряли этими самыми губками, а потому, запихивая гитару в дерматиновый чехол, укоризненно выдохнул:

– Меня, между прочим, в «Афродиту» приглашали.

У них там басист заболел. Девяносто драхм за вечер. И еще дармовой ужин.

– Ну так давай… кто тебя держит. Будешь Элвиса Пресли на контрабасе лабать…

– Да хватит вам, ей-богу, – подал голос Манол. – Можно было, действительно, поделикатнее… с англичанином. Он что, живя в Британии, не слышал про «битлов»? Да он их, думаю, живьем видел… И не раз.

Никос и сам понял, что вспомнил не ту фразу. Сев на край эстрады, парень устало перевел дыхание. Вспомнил, как сам играл в дансинг-холле «Афродиты» – шикарного отеля класса делюкс. Пришлось разучить несколько песен из репертуара Элвиса Пресли и Фрэнка Синатры. Играл там, правда, только неделю: гитарист, которого подменял, вышел из запоя. Да такой беды. Ему и недели хватило, чтобы возненавидеть тамошнюю публику, а тем более, тамошний музыкальный репертуар.

Гостиничные музыканты лабали одни блюзы да идиотские песенки из голливудских фильмов.

– Ну, так я пошел? – вопросительно выдохнул за спиной Йорго. – Барабанщик занес в будку ударную установку, навесил замок и собирался идти домой.

Никос пашарил в карманах, вытащил несколько монет, протянул другу. Деньги Йорго нужны как никому. Отец его еще весной подался на заработки в Германию и до сих пор не отозвался.