#РОМЕОИДЖУЛЬЕТТА В ДВУХТЫСЯЧНЫХ 43 секунды любви

Каждый рассвет я выбираю твоё тело, твоё лицо, твою грацию.

Ты гасишь свет в комнате, и этот твой последний образ впивается ногтями в мое сердце, оставляя свой теплый отпечаток внутри меня.

Я бы хотел прижать тебя к себе, защитить, подарить тебе ту нежность, которую я никогда не получал.

Когда начинается день, ты ложишься спать, а я чувствую, как астма жизни распространяется по моей груди, очень сладкая и бесконечная боль, которая выходит на поверхность и накаляет моё одиночество.

Потому что мы все одиноки.

Ты тоже одинока, Джульетта. И ты не можешь почувствовать любовь Ромео.

Наше одиночество – это одиночество китов. Как и мы, эти чудесные млекопитающие пытаются передать друг другу любовь, но их ультразвуковые сигналы сбиваются и теряются в воздухе и воде, загрязненной тысячами магнитных волн и бесконечными акустическими кодами; знаешь ли ты, что, полагая, что они больше не нужны, они позволяют себе умереть?

Джульетта, Ромео не хочет умирать.

Папка / Луна Магритта

Монах Лоренцо верит в это.

  Он убежден, что я могу спасти себя сам. Он говорит, что велика та добродетель, которая заключена в травах, растениях, камнях и их сокровенных качествах.

Я пытаюсь отвлечься, жидкость от инъекции, заполняющая вену, причиняет мне боль от боли, на глаза наворачиваются слезы. Монах Лоренцо открывает окно; меня охватывает страх, что всё, что существует снаружи, исчезнет, что, поток воздуха унесёт видение тебя, как если бы твоё присутствие было частью стекла, застрявшего внутри рамы, а горячее моё дыхание нарисовало его на поверхности.

Я ненавижу улыбки монаха Лоренцо, которые выступают на его лице только для того, чтобы приукрасить ложные надежды.

«Становится лучше, определенно, становится лучше». Лучше, чем что? Гематологические показатели говорят сами за себя. Если уровень гемоглобина не падает до значений от 7,5 г/дл и 9 г/дл, или количество нейтрофилов не достигает значений от 0,75 x 109/1 и 1,0 x 109/1, суточная доза Ретровира не может быть уменьшена.

Короче говоря, мой костный мозг не восстанавливается.

Монах Лоренцо с силой двигает эти холодные провода, которые являются моими ногами, поднимает меня, заставляет пить таинственные зелья. Он говорит быстро, шепотом.

Официальная медицина больше не понимает меня; я вверяю свою жизнь этому монаху и его ядам.

Начинается массаж – единственное время, когда я могу отрешиться от себя; я чувствую себя изнеженным, умиротворенным.