Квотербек, пошел к черту!

Я никогда бы не ударил сестру, но это расстояние между нами – некий остров безопасности для нас двоих.

– Я не думала… – всхлипывает она. – Не думала, что он захочет этого…

– Что значит «не думала»? Гейл, ты поднялась с этим гондоном на второй этаж, зашла с ним в эту сраную спальню! – почти кричу я. – Ты ж не думала, что он собрался показывать тебе розовых пони? Или ты думаешь, когда идешь с мужиком в спальню, он приглашает тебя на чай?

– Чен, я знаю! – выкрикивает сестра и смотрит на меня заплаканными глазами.

Несмотря на слезы я вижу проскальзывающий гнев в ее радужках. – Я не глупая, и у меня были парни.

– Тебе двадцать! – зло выкрикиваю я, и тренер, сдерживая мой напор, пытается оттолкнуть меня.

– Уже как месяц двадцать один! И если ты не знаешь законов, то я могу просветить тебя, братец. Возраст сексуального согласия в Калифорнии восемнадцать лет! – Еще и огрызается мне засранка.

– Что это, на хрен, за мудила? – Сжимаю кулаки.

Я знаю, моя сестра взрослая, да и я не отец, чтоб читать нотации, но она моя сестра! Я не могу представить, как мою сестренку шпилит какой-то ублюдок.

– Ты его не знаешь! – кидает она мне.

– Ему чертовски повезло, иначе я б ему переломал ноги и руки, а в довершении, оторвал член и заставил сожрать вместе с его дерьмом, наваленным в штаны от страха.

– Будто ты у нас святой, Ченнинг! Скольких девушек ты лишил невинности? – Гейл редка называет меня полным именем, обычно Чен или Ченни. И если уж происходит событие полного имени, значит – моя сестра злится.

Очень злится.

– Ты не сравнивай! Это разные вещи!

– Да? И в чем же, Ченнинг? А может у нее тоже есть старший брат?

Вот же язва!

Я немного остываю, понимая, мне стоит сбавить обороты. Личная жизнь сестры меня и впрямь не касается, поскольку я тоже не святой и никогда не давал клятву безбрачия. Перестал считать девушек, став квотербеком в старшей школе. Девушки так и сыпались в мои объятия, стоило мне и моим ребятам прийти на вечеринку.

Черт возьми, мой член видел столько сладких кисок, отсасывающих мне, что я путался в именах, пока не стал называть всех «сладкая». А вот когда я скакнул из университетской команды в настоящую игру, то аппетиты пришлось убавить. Ведь любой мой косяк мог отразиться на карьере. А соперники так и ждут мгновения моего падения. Вот я и оступился. И чего мне это стоило?

– Почему Брэдли? – спрашиваю я спокойным тоном и ощущаю ослабевшую хватку тренера.