Шторм изнутри

Его взгляд постоянно терялся, то в стакане, то на тлеющем кончике сигареты, то просто в пустоте, становясь печальным и безучастным, пока кто-нибудь не одергивал его, возвращая в мгновение настоящего.

Направляясь сюда, в поисках братьев, Кай ожидал застать здесь отчаявшегося юношу. Молодого спасателя, который страдает, пропуская сквозь себя все безразличие и жестокость окружающего человечества. А встретил его старец, заключенный в оболочку молодого человека. Разочарованный, озлобленный, уставший от того, с чем пришлось столкнуться.

Если человеку пришлось пережить события нескольких десятков лет, не имеет значения, что это не отразилось на его облике, и что он обладает телом молодого мужчины, внутри человек затвердеет и согнется под тяжестью времен. Сантино обрел свою мудрость, разгневанную от природы его крови, но по-своему верную и логичную.

Кай еще раз оглядел бар. Людей внутри по-прежнему было с избытком, и все равно оставалось свободное пространство на случай поздних гостей. Посетители много пили, заполняя полутемное помещение сигаретным дымом, который размытыми тяжелыми струями проплывал в падающем с улицы синеватом неоновом освещении.

В зале стоял негромкий гомон и смех, слышался звон посуды и едва различимые звуки музыки. Люди общались довольно тихо, зачастую разговаривая только с одним собеседником, иногда прикрывая губы рукой, скрывая смысл сказанного от окружающих.

Неожиданно Кай для себя отметил, что в баре присутствуют вперемешку самые разные касты Вавилона – аристократия, разнообразные кибер-фрики с татуировками на лице и вплетенными в волосы коронами из оленьих рогов, участники разных криминальных банд со своими отличительными знаками, и прочие приверженцы многообразия городских андеграундных движений.

В Вавилоне, как правило, в места аристократов вход заказан тем, кто принадлежит низким сословиям, аристократы же не ступают на порог заведений классом пониже, а бандиты просто не терпят чужих людей на своей территории. А здесь они усиживались вместе не просто в одном зале, порой и за одним общим столом.

Влюбленная парочка у окна исчезла, осознав, что для воркования выбор места оказался неудачным. А в центре зала за небольшим столиком все так же остался сидеть одинокий пьяница в пляжной рубашке, который теперь совершенно не вписывался в окружающую обстановку и ощущался лишним. Тем не менее, он продолжал невозмутимо пить, абсолютно отстраненно, словно, очутись он сейчас под дождем посреди дикого поля, даже не заметил бы перемены.