Шторм изнутри

Исчезло правительство, исчезли Сектора… Причем Сектора исчезли раньше. Разрушены в пыль, их сравняли с землей, оставив лишь обломки и осколки, и город стала окружать Охряная Пустошь, щедро укрытая бетонной пылью.

Сотни тысяч потерявших кров устремились обратно в городские чертоги, занимая каждую нишу этого многоярусного мегаполиса, находя жилье и над крышами домов и глубже нижних уровней подземелий. Город еще раз подтвердил свое прозвище – второе имя, известное далеко за окраинами; оно никогда не являлось его официальным названием, но именно оно было по-настоящему его сущностью, именем, под которым его знали далеко за пределами – Вавилон.

Чуть щурясь и пожевывая папиросу, бродяга смотрел вдаль, облокотившись на кирпичную стену. Пустоши раскрывали перед ним свои объятья, завывая ветрами в пограничных переулках. Ветер своей дланью зачерпывал горсти пыли с земли, то растягивая их тончайшим одеялом над пустыней, то скручивая это одеяло в узлы, то мягко устилая его вновь на землю.

Бродяга смотрел на фигуру вдали.

Сереющие в мутном свете застланных тучами небес руины башни, с едва заметными трепещущими на сильном ветру лохмотьями, зацепившимися за изломанные ребра ржавой арматуры на верхних этажах, отбрасывали массивную угнетающую тень на одинокий бредущий силуэт.

Бродяга закурил, глубоко затянулся и с громким выдохом выпустил дым, окутав им свое лицо.

По пустоши брела женщина.

Задумчиво затягиваясь, бродяга наблюдал, как ее сгорбленная фигурка медленно двигается в его сторону.

Ветер окутывал ее песчаными вихрями, но она лишь прикрывала лицо ладонью, даже не сбавляя шаг. Когда она приблизилась, бродяга смог рассмотреть ее лучше – ссутулившаяся, тощая, одетая в грязные лохмотья, развивающиеся от порывов ветра и хлещущие ее по бокам и спине. Женщина вся была покрыта грязью, будто ее валяли в дорожной пыли; под грязью едва можно было различить огненно-рыжий цвет ее скомканной копны волос, затвердевшими колтунами тянущейся за ветром. В окрестных деревнях – там за Пустошами – эти суеверные параноики скорее всего окрестили бы ее ведьмой.

Тем временем женщина уже была совсем близко и, заметив бродягу, направлялась прямо к нему. Теперь он мог разглядеть ее лицо. Оно было молодым и под слоем грязи казалось неприятным и несимпатичным. Усталость сделала свое дело, оставив на нем несколько глубоких морщин.