Шторм изнутри

А здесь, на поверхности, многие бродяги выглядят аккуратнее, чем он сейчас, и одежда у них зачастую приличней.

На поверхности… Он надолго останется жителем Подземелья. Поверхность – это просто город, большинство жителей которого даже не догадываются о существовании Подземелья.

Кай стащил с себя толстовку, и, стараясь не греметь, снял цепи, положив их на одежду. Щелкнув, дверь в ванную приоткрылась, в проеме стояла его новая знакомая.

– Я принесла тебе полотенце. – Едва он обернулся, она кинула пару свернутых махровых кульков прямо ему в лицо.

Кай даже не попытался поймать. – Еще халат. Стиральная машина в шкафчике. – Несколько мгновений она смотрела на него. – Попробуй засунуть в нее себя, обычный душ здесь вряд ли справится.

Девушка закрыла дверь. Интересно, в каком виде она надеялась его застать? Какая разница. Кай собрал белье с пола и начал раздеваться.

*

Из ванной вышел высокий широкоплечий мужчина, лицо его явно принадлежало жителям этой широты, но растительность на щеках была словно у настоящего горца.

Из-под белого халата на лодыжках, запястьях и шее выступали цветные татуировки, длинные шелковистые волосы он связал принадлежащей ей женской резинкой, которую отыскал в ванной комнате. В руке он держал сверток из полотенца, скрыв в нем какие-то свои вещи.

– Знаешь, если б мои друзья сейчас увидели тебя в моих апартах, они бы решили, что я стала проституткой. – Усмехнулась девушка.

Кай никак не отреагировал, просто начав располагаться на диване, где девушка положила для него плед и подушку.

– Могу я передвинуть диван? – Спросил он.

– Устраивайся. – Пожала плечами его новая знакомая, она вновь вернулась к бару, стряпая там для себя какую-то закуску.

Кай разложил диван и придвинул его вплотную к стеклу. Теперь создавалось ощущение, что он спит на краю обрыва. Он присел на диван, только теперь взглянув на нее.

Черные волосы отдельными непослушными прядями свешивались ей на лицо, скулы ее были напряжены, а движения были резкими.

Похоже, она заливала алкоголем недавний шок. Черты лица были аккуратными и изящными, плавными, без острых переходов и углов. Они придавали ей некую нежность, хрупкость, немного даже наивность, которая никак не вязалась с ее агрессивной манерой двигаться и тяжелыми жестами. Она казалась столь юной и невинной, одновременно создавая впечатление солдата ветерана.

– Я ухожу спать. – Сообщила она, забирая с собой стакан и тарелку.