Шторм изнутри

Кажется, он видел здесь все, от народных мстителей до мафиози, от умирающих детей до бессмертных долгожителей, от разрушения всех надежд до выстроенных великих незримых империй. Ему здесь не нравилось. Он плохо чувствовал себя в месте, где все события мира сосредоточились на маленьком клочке земли, в месте, которое, как электрическим разрядом, давало почувствовать всю кровожадность и бескомпромиссность жизни, неизменно давящей своей тяжестью. Несмотря на то, что Кай любил наблюдать разнообразие проявлений жизни, было что-то неправильное в том, что эта жизнь концентрировалась в столь тесном пространстве, доходя до гниения и разложения, коллапсируя и преобразовываясь в нечто иное – в отражение себя самой, в продукт распада.

Центральная улица была залита алым светом. Эти улицы скрывались под бесконечными тентами, навесами, шторами и прочими отрезками материи, перемешивающимися в сплошной свод, заменивший местным жителям синеву неба. Под этим пестрым пологом были подвешены разноцветные ленты, вымпелы, таблички и бумажные полоски с иероглифами.

Иероглифы были повсюду, они перемешивались, переплетались, путаясь в один цельный каллиграфический лабиринт. И конечно же повсюду висели бумажные фонарики, яркие, пестрящие от узоров, исписанные иероглифами или просто одноцветные, они одновременно вспыхивали, едва солнце переставало давать достаточно света. Вместе с ними загорались и неисчислимые неоновые лампы, огни разнообразных вывесок, реклама, витрины, электрические гирлянды и мониторы. Восточный Квартал тонул в красном мареве, сверкающем и мигающим всеми цветами электрических огней.

Кай шел прямо посередине улицы, рассекая ровно пополам лососевый поток бесконечно движущихся прохожих. Все они куда-то спешили, каждый из них был занят своим личным крайне необходимым делом. Все они смешались в единой суете, в одном кишащем муравейнике; грязные рыночные торгаши толкали солдат мафии, одетых в безукоризненные костюмы ифу, чрезвычайно пестро одетые фрики покупали сигареты с пожелтевших лотков молчаливых старух, цвет лица которых имел тот же оттенок, что и одежда.

Улицы наполнял гвалт, из открытых дверей лавок разносилась музыка, уличные торговцы старались перекричать эту музыку, тыча своим товаром прямо в нос потенциальному покупателю, уличная брань разносилась от каждого, кто обсуждал со своим партнером детали сделки; крики, гомон, шипение кипящего масла на каждом углу, бьющееся стекло, звон металла и самый разнообразный стук, треск и хруст.