Девушка-рентген

Воробьиная душонка. "Спасти дочку, побежать туда…". Вика проснулась в холодном поту. Лежала ещё долго, боялась шевельнуться. Тупо смотрела в стену. "Хорошо, что это сон. Но к чему бы?". Старалась выгнать из мыслей, забыть. "Приснится же всякая чушь. Подлец и не вспоминает о нас. А ну его… Он же заявил: "у тебя своя жизнь, у меня своя". Пусть живёт своей жизнью, сам же так захотел". Было только 4:30 утра. Рано ещё. Жаль, не выспалась, скоро на работу. Полежала. Заснуть невозможно. Тихо встала, чтоб не разбудить дочку, села на кухне, прикрыв дверь, заварила себе кофе.

Так и просидела почти неподвижно около часа, горько, тупо смотря на чашку. Кофе остыл. Выпила холодный с кусочком горького шоколада. Вкуса почти не ощущала. В кино героини в такую волнительную минуту закуривают сигарету дрожащими руками. Но она не курит. "Так и будет продолжать портить мою жизнь? – спрашивала себя молча. – Я не должна позволять ему это делать. Выкинуть из головы! Вон из наших жизней! Я просила, умоляла быть с нами – отказался! Чего тогда лезешь? Пошёл вон! – стараясь убедить себя, что злиться, говорила про себя женщина. Но понимала, что обманывает сама себя. Злиться на этого малодушного подлеца – выше её сил. Она так и не научилась этому. Иногда даже завидовала женщинам—стервам, наблюдая как они могут измываться над своими мужиками, как тащут их за хобот куда им надо, будто хорошо надрессированное большое ручное животное, как кидают их. А те всё прощают своей "стерве" и не могут отлипнуть от неё. С ней была обратная ситуация. "Надо быть стервой?!" – часто думала она. "Нет. Это не моё. Не получается у меня. И не хочется. Просто не вспоминать. Вычеркнуть его из памяти и всё! Но как это сделать? Он же биологический отец дочки. Как пошло сейчас слушается "биологический отец" – ухмыльнулась она измученной кривой улыбкой. Вроде как и не отец, вроде как чужой человек, и никакой человеческой ответственности. Как пошло. И похоже, человечество привыкло уже к такой отцовской безответственности! Печальный вывод! Это же в корне неправильно, но мы как будто смирились с такой несправедливостью, когда у нас при живых отцах дети—полусироты—сироты. А ему, взрослому – хоть бы что, он ищет себе следующие развлечения. Как больно и печально. А ведь такая боль преследует не одну, не три женщины всю их жизнь. Таких сотни! – глубоко вздохнула. – Почему так?". Взглянула на будильник. Ой, отключить звонок, пусть дочка чуть дольше поспит. Умылась холодной водой.