Однажды в сказку. (Не) Злая королева

«Что, если кто-то узнал о том, что Гримхильда ведьма? Проведал о ее страсти к красоте и попытался убить с помощью настойки, которую она сама же сварила».

– Понимать бы мотив. Как говорится cui prodest? – пробормотала я.

– Что говорится? – не понял Роджер.

– Кому это выгодно? – пояснила я. – Кто мог желать смерти королевы?

Зеркало задрожало, и вновь я услышала этот странный колокольный звон.

– Да полкоролевства желало ей смерти, Ира, – рассмеялся Роджер. – А вторая половина сама за неё была готова убить.

– Как так?

– Королева поддерживала законы для городов, в то время как вальтеры не особо этому радовались и отстаивали более консервативные взгляды. Все крупные центры коммун сейчас на стороне Её Величества, а вот крепостные стоят за своих сеньоров. Противостояние работающих на землях раума и городских жителей длится уже многие десятилетия. Но какой смысл им убивать королеву? Не она, так другая. Развитие коммун процесс неизбежный и не сильно зависит от личности того, кто сидит на троне.

Покачав головой, я устало оперлась о письменный стол. Похоже, перечитала остросюжетных романов, вот мне и мерещатся заговоры.

– А кто наследует престол в случае преждевременной кончины королевы? Белоснежка? И вообще, почему после смерти короля на престол взошла Гримхильда?

– После смерти Его Величества её избрали вальтеры, так как Гримхильда уже была приближена к трону. А после её смерти выберут нового короля или королеву из представителей знатных родов.

Успокоившееся было сердце вновь забилось с бешенной силой, мое положение казалось все менее радужным. Гримхильду, может, и не пытались убить, но, если не буду выполнять поручения графа, ему, похоже, ничего не помешает от меня избавиться. А потом посадить на трон того, кто не будет создавать проблем.

Мне резко сделалось нехорошо, голова закружилась. Словно за плотной стеной слышала отдаленный и озабоченный голос Роджера.

– Карл, позови…

Сказать «врача» уже не успела, мир утонул во тьме.

***

Голова гудела, конечности онемели, я не чувствовала ни рук, ни ног. Разлепить веки оказалось довольно трудно. Я лежала в кресле, что было весьма неудобно. Надо мной склонялся худощавый мужчина в черном костюме.