Меня зовут Жаклин. Отдайте мне меня. Повести и рассказы

– Ну вот, – говорит она, – со всеми попрощалась, теперь хочу вам сказать пару слов.

Я сжимаюсь внутри, но стараюсь не показать своего напряжения. Семен Михайлович сказал мне, что все прекрасно, значит так и есть!

– Вас, кажется, Оля зовут? – спрашивает она.

– Эля, – отвечаю я.

– Эльвира?

– Элеонора.

Я не очень люблю свое имя и предпочитаю краткий вариант. Моя подруга, по имени Катя Иванова, никогда меня в этом не понимала. Но сейчас мне приятно произнести свое полное имя – с таким именем я могу не иметь фамилии, как королева.

Алла подыгрывает мне.

– Ого, – говорит она, – как красиво. Вы знаете, была такая актриса…

– Дузе, – подсказываю я.

На лице Аллы написано удивление от того, что я знаю имя актрисы. Во мне начинает говорить моя учительская жилка – пусть эта холеная дама знает, что я умею не только тряпку держать в руках.

– Я рада, Элечка, что вы работаете здесь, – задушевно говорит мне Алла. – Я, надеюсь, что вы позаботитесь о Нике и Вадике.

«О бедных детках», – мысленно я перевожу ее слова буквально.

– Я не могу рассчитывать, что Тамара уделит им должное внимание, – продолжает Алла и я замечаю, что она тщательно подбирает слова – она ведь не знает, что я скажу Тамаре, – Детей у нее нет, и я не уверена, что она сможет принимать участие в их воспитании. Семен Михайлович занят, – Алла перечисляет мне причины, по которым я должна заботиться о ее детях, которых она бросает для того, чтобы пожить в Париже, – В доме, как я вижу, еще много чего нужно доделать.

Я думаю, вы справитесь. Особенно меня волнует Ника – она привыкла жить на широкую ногу, и это меня беспокоит. Я все-таки надеюсь, что Семен будет достаточно времени проводить с детьми…

Алла театрально прижимает мою руку к своей груди.

– Элечка, пообещайте мне, что вы позаботитесь о моих детях!

– Конечно, я постараюсь, – говорю я и не знаю, могу ли я вытянуть свою руку из ее цепких пальцев.

– Пусть для вас это будет не просто обязанностью, – вещает Алла, – полюбите их! Им было непросто, когда мы расходились.

У нас уже все позади. Мы простили друг друга. Но дети…

Я понимаю, что весь этот спектакль рассчитан на мое слабодушие. Вряд ли я смогу ПОЛЮБИТЬ этих «детей».

– Для вас это только работа, я понимаю, – опять вздыхает Алла, – но я умоляю… я умоляю вас, помните, что в этом доме есть люди, которым вы нужны…

– Я постараюсь, – еще раз говорю я и она выходит, смахивая несуществующие слезы с сухих ресниц.