Дай мне любить тебя

Весь мир сужается только до нее.

Вика у окна. Вышла из душа минут пять назад, судя по звукам. Но так и не спускалась ко мне.

Тоненькая точеная фигурка, коротенькое платье, заставляющее мою фантазию подкидывать мне картинки, одну развратнее другой.

Ее длинные черные локоны распущены и покрывают плечи.

В груди отдает болью от мысли, что все это время я был вдали от нее, что ее не было у меня.

Вспоминаю чертово сообщение от этого м*дака: «Я забрал ее у тебя…». Бл*ть, я порвал бы его на куски, если б только добрался до ублюдка в ту ночь.

Если бы не Птаха, ушел бы в самоволку, показал этому у*бку, что значит трогать мое. Руки ему переломал бы.

Мысли о том, что она с ним – чертова петля на шею. Я жил с ними все эти пару месяцев. И это сжирало меня изнутри. Пока от нее не услышал обратное, не успокоился. Да и сейчас не отпустил эти мысли.

Все, чего я хочу сейчас – трогать ее, быть в ней. Хочу стоны ее слышать, и то, как скучала.

Я думал, что потерял ее навсегда. Целый месяц без нее, это было похоже на чертов мрак.

А теперь она здесь, в моей комнате. Дрожит в ожидании меня. Маленькая моя девочка…

Она слышит меня. Вздрагивает. Обернувшись, застывает, смотрит на меня огромными голубыми глазами. А я иду, понимая, что сдохну лучше, но больше никогда ее не отпущу.

Дрожит. Чувствую биение ее сердца. Наклоняюсь и вдыхаю запах ее волос, касаясь губами шеи.

– Больше не делай так, – шепчет едва слышно. Ее пальцы касаются моих плеч, а у меня вены крутит. Только сейчас, чувствуя ее, могу осознать, как сильно истосковался.

– Никогда, мелкая, слышишь? Никогда, девочка моя…

В уголках ее глаз появляются слезы. И я ненавижу себя за то, что снова делаю ей больно.

– Марго… у вас с ней…

Обхватываю ее лицо руками, не даю договорить. Это такой бред то, что беспокоит ее сейчас. Если бы она знала, насколько я на ней повернут, не задавала бы таких глупых вопросов.

Веду пальцами по губам ее, вижу, как хочет. Сама с ума сходит от голода и в то же время дико стыдится этих ощущений.

Такая чистая, такая юная, еще не развращенная девочка. Моя. И от этой мысли срывает последние клеммы.

Обхватываю ее шею, второй рукой, сжимая бедра, врезаюсь в нее, обрушиваясь на ее губы.

– Нам… нам поговорить надо… – шепчет, едва отстранившись.

Позволяю ей отойти на шаг. Раскрасневшаяся, волосы спутаны, губы ее, пухлые от поцелуя, кажутся еще больше. Бретелька платья спала, открывая моему взору ее правую грудь.