Форгс. Портрет из гвоздей

Главное, что мой лучший друг Ник тут!

Качки стали на перебой знакомиться с Николасом, что-то рассказывать и о чем-то расспрашивать. Рей терпеливо выждал, пока каждый вставит свою фразу в адрес Мартина, после чего, заговорил сам:

– Я думал, что ты до сих пор в той странной школе, куда там тебя отправили. Родители забрали?

– Если бы. Я сам уехал. Зачем мне быть там, если мое место здесь?

– Да, Ник, твое место именно здесь, под моим теплым крылышком, – ответил Моррис, шутя. – Без тебя все по-другому.

Помнишь, что мы вытворяли вместе?

– Да, отличные были времена.

– Сейчас будет нисколько не хуже, поверь. Добро пожаловать, – улыбнулся Эдриан.

– О, Рей, смотри, кто идет! – крикнул один из толпы качков, а некоторые басисто рассмеялись. Все устремили взгляды на дорогу, которая располагалась недалеко от переулка.

– Да неужели! – усмехнулся Эдриан. – Ник, пошли знакомиться со здешней «элитой».

– Я, так понимаю, под «элитой» ты подразумеваешь совершенно противоположное? – следуя за другом по направлению к тротуару, со смехом в глазах спросил Николас.

По дороге, беззаботной прогулочной походкой шли Ана и Нетти собственной персоной. Обе давно заметили банду Рея, поэтому, прибегнув к своим хлипким актерским талантам, пытались идти с самими правдоподобными безразличными и гордыми выражениями лица, хотя, на самом деле, девочки кипели от злости и жажды мести. Им, по-большому счету Анабель, хотелось сейчас же подойти к Эдриану и высказать ему в лицо все, что накипело из-за его отвратительного поведения.

Но обе держали себя в руках, прекрасно понимая, что, устроив истерику, они только развеселят его и компанию качков. Оставалось, не смотреть в сторону переулка и быстро пройти это ненавистной место, выкинув из головы нахала Морриса.

– Эй, милая! Ты же мне нежности обещала! Куда спешишь? – самодовольно улыбаясь, крикнул Рей Данетт.

– Закрой рот! Зачем ты говоришь то, чего бы не случилось ни при каких обстоятельствах? – остановившись, ответила Нетт, вложив в эту фразу, как можно больше злобы и ненависти, с отчаяньем услышав, как вся компания шумно рассмеялась.

– Ай, ай, ай! Утром ты была куда чувствительней, дорогая Данетт, – цокнув языком, сказал Эдриан и подошел к девочкам в сопровождении Николаса. После чего, он томно вздохнул, показывая, как утром, якобы, стонала Нетт.

– Хватит к ней лезть, Эдриан.