Если у меня тебя заберут

Я все думала о Чиже… Сквозь боль и стыд вспоминала его слова и произошедшее на озере. Слезы катились из глаз, падая на подушку. Как бы мне хотелось, чтобы между нами не было так сложно. Чтобы Чиж хоть раз в жизни поступил по-человечески… Чтобы не было между нами столько всего недосказанного.

Я уснула. Сон был глубоким, но вдруг я услышала какой-то шум. Что-то хлопнуло, а потом на меня навалилось нечто тяжелое. Я распахнула глаза, но не могла вдохнуть. Огромная мужская ладонь накрыла мое лицо.

– Заткнись, – прорычал отчим, и вдруг я почувствовала, как его рука проникает мне в белье.

Меня охватил ужас, я стала кричать, пыталась выбраться, но он только яростнее стягивал с меня одежду. Нет, бл*ть! Только не это! Только не этот ублюдок!

От него воняло алкоголем. Он был таким сильным, и я ничего не могла сделать. НИ-ЧЕ-ГО. На какой-то момент мне показалось, что это конец.

– Что здесь происходит? – откуда-то раздается голос мамы, а я начинаю еще громче кричать.

***

– Выметайся отсюда! Тварь неблагодарная!

Она ударила меня.

Металлическая застежка кожаной куртки попала прямо в правую бровь. Меня ослепило болью. Схватившись за лицо, рыдая от испуга и обиды, я выскочила с крыльца дома, в чем была. В тоненькой пижаме, только и успела надеть кеды.

Она бросила в меня старую отцовскую куртку.

– Выметайся из моего дома! Чтобы я тебя больше не видела здесь!

Глаза щипало от слез. Я подобрала папину одежду, прижала к груди.

– Да пожалуйста! Лучше уж на улице, чем под одной крышей с алкашкой и озабоченным уродом!

Она затрясла кулаком.

– Ты мне поговори еще! Невиновного человека оклеветала!

Мне было так горько. Я смотрела на нее: заплывшая фигура, засаленный халат и грязные, обожженные перекисью волосы. Во что ее превратила водка? Ей самой не стыдно в зеркало смотреть?

– Пошла ты, – я сорвалась со двора.

На улице было темно, единственный фонарь, освещающий дорогу, сейчас не горел, и я наступила ногой в грязь.

– Твою мать! – попыталась отряхнуться.

Черт, ну что за напасть?!

Подойдя к Катиной калитке, позвонила.

– Кто там? – раздался сонный голос подруги.

– Свои.

Колесникова открыла калитку. Потерев сонные глаза, окинула меня удивленным взглядом.

– Ты чего?

Мне было дико неудобно просить ее, но другого выхода я не видела. Меня до сих пор трусило.

– Слушай, можно у тебя сегодня остаться? Не хочу деда будить, переживать начнет…

Катя нахмурилась.

– Че, опять?

– Ага.

Я прошла внутрь.