Мой запретный

Варламов нависает надо мной, берет в плен своих рук, облокачиваясь ими о крышу машины.

– Мало того, что ты глухой, так ты еще и слепой? Если дальше встанешь, не сможешь рассмотреть мой «иди к черту» взгляд?

Он улыбается, а я залипаю на его ровных, белых зубах и на золотистого цвета грилзах с мелкой россыпью брильянтов на боковом резце.

Лука молчит. Так долго, что меня начинает потряхивать от нервов. А потом он просто приближается к моему лицу. Вот-вот и губ коснется своими.

– Ты должна мне, Ослик… – тихо, а по коже мурашки.

Чувствую себя маленьким маршмеллоу, растворяющимся в чашке черного кофе. Да что это со мной?! Тьфу ты! Еще не хватало растекаться лужицей перед этим наглым бойцом. Знаю я таких, как он. У самой в доме два дуболома.

– За проезд должна? Давай я брошу перевод тебе на карту. Прости, мелочи нет, – сощурившись, подныриваю ему под руку и отхожу на пару шагов. Уже было срываюсь к дому, но он резко выставляет руку вперед и ловит меня за запястье. Всего секунда свободы и я снова в его руках.

Смотрю в эти наглые, голубые глаза, и отчего-то ноги подкашиваются.

– Завтра ничего не планируй, поняла? – и не дает возможности ответить. Затыкает меня! Его наглый язык проникает в самые глубины рта… и черт возьми. После секундной вспышки гнева, я понимаю, что мне это охр*неть как нравится! Я кукла. Безвольная, но чертовски довольная. Я таю в его руках, позволяя этому негодяю творить со мной непозволительное! И когда моя голова уже кружится так, что я не могу устоять на ногах, он ловит меня, обхватив талию рукой.

– Эй! Варламов! Какого хрена ты тут забыл?! – раздается рычание Ромы за спиной. Я вздрагиваю. Осознание реальности накрывает стремительно и сильно. Потоком ледяной воды. Отстраняюсь от Луки, а внутри все леденеет от ужаса, когда встречаюсь с яростным взглядом карих глаз.

– Ия?!

Мой брат в бешенстве. Теперь мне точно конец. И Луке тоже.

– Вершинин?! А не поздно ты гулять вышел? Детское время давно закончилось, а на темной улице могут и хулиганы напасть,

– Лука демонстративно прижимает меня к себе за шею, ничуть не тушуясь вида двух охранников, стоящих по обе стороны от Ромы.

Вершинин в бешенстве. Его глаза наливаются кровью, ноздри раздуты. У них давняя ненависть с Варламовым, и я до конца так и не поняла из-за чего. Мне становится не по себе. Понятия не имею, чем все это закончится для меня. Но сейчас идея позвать с собой Луку кажется как никогда идиотской.