Не твоя

– Ты только что подвергла его опасности! Теперь группировка Саратова знает о том, что у меня есть сын! И о тебе знает! Ты хоть понимаешь, какую волну подняла?!

Я дрожала. Он был таким пугающим. Мне хотелось расплакаться и убежать. Но я не могла уйти просто так. Я не хотела, чтобы он и дальше виделся с Пашей.

– Я бегаю за тобой весь день. Ты не отвечаешь на звонки, твой помощник Миша, который все это время крутился подле, вдруг перестает слышать звонок своего телефона, – мой голос дрожит, и я искренне надеюсь, что он не слышит в нем моих слез.

Я пытаюсь не расплакаться. Я пытаюсь быть равным ему противником. Но он такой подавляющий…

– Ты сама не хотела видеться, просила, чтобы я не беспокоил тебя! Так, что изменилось?! – в его глазах была только ненависть. Он смотрел на меня как на грязь. Словно я в один момент перестала для него существовать как человек. И это было больно.

Подошла к нему вплотную. Сжала кулаки.

– Не смей трогать моего сына, не вовлекай его в это ад! Я же просила тебя, не трогать нас! Я просила!

Он схватил меня за плечо и подался ближе.

Я вздрогнула от страха. А он прошипел, глядя в мои глаза.

– Я тебя и не трогаю! А Паша – мой сын. И он будет со мной! Я не собираюсь, чтобы мой пацан вырос хлюпиком, которого ты из него делаешь!

– Ты подверг его опасности! – вытащила из кармана гильзы, швырнула в него. Грех увернулся. Посмотрел на упавшие на пол железяки.

– Вот, что я нашла в его рюкзаке! Вы попали в перестрелку и там был Паша! Его могли убить! – в моих глаза стояли слезы.

Я не знала, как достучаться до него.

– Угомонись! Никто бы не тронул моего сына! Он был в безопасности. И в безопасности он всегда, когда рядом Я. Мы уже поняли, что ты одна не сможешь обеспечить ему этого!

И тут меня такая злость взяла. Он пытается отобрать у меня сына? И я соврала.

– Я не одна!

Он замер. На несколько секунд между нами снова повисла тишина. Как предвестник беды. Как штиль перед жуткой бурей.

– А-а-а, прости, я забыл, – произнес со злой ухмылкой.

 – Ты ж так упорно убегала от меня, от бандита конченого! А перед мусором ноги раздвинула…

Его слова оскорбили меня и разозлили. То есть, его шлюха Анжелика – достойная партия, а Давид – мусор…

– Не смей так говорить о нем! Он спас меня, в то время как ты с этой шл*хой тр*хался!

– Спас?! От кого?!

– От гаишников, которые едва не впихнули меня в камеру и грозились что по рукам пустят, если я им деньги не принесу!

Его лицо изменилось. Глаза метали молнии.