Сердце наружу

– Зачем?

– Затем, чтобы сказать, что ты дурочка! Зря кинула его со свиданием. И очень хочешь увидеться с ним вновь!

Я закатываю глаза. Подруга вошла в кураж, и теперь ее ничто не остановит.

– Ты представляешь, как он должен быть зол? – смеюсь, думая о том, как вчера Илья пришел к кинотеатру и зазря прождал меня.

– Настя отворачивается к танцполу и, прикрыв глаза, начинает двигаться в такт музыке. А я замечаю странную картину. К бару подходит тот самый, в красной футболке, что недавно пялился на меня.

Здоровяк наклоняется и что-то говорит на ухо Андрею. Последний поднимает на него глаза, я не вижу… но могу поклясться, чувствую испуг парня.

А потом происходит совсем странное. Они выходят из клуба! Оба!

– Ну, где он? – бурчит недовольно Настя, поворачиваясь ко мне.

– Кажется, Андрея ты больше не увидишь, – произношу, задумчиво глядя в сторону выхода. Никак не могу понять, что здоровяку потребовалось от Настиного ухажера.

– Это почему? – возражает подруга.

– Его только что вывел из клуба огромный бугай.

Настя оборачивается, смотрит в толпу, словно надеясь увидеть там Андрея.

– Какого черта происходит, почему все против меня?! Единственный прикольный парень и тот кинул! – взрывается она в недовольстве.

Я смеюсь. Обнимаю ее за шею, утягивая к выходу.

– Пойдем к морю, подруга. Погуляем, проветримся…

Настя смотрит на меня расстроено.

– А знаешь что? Пойдем! Только шампанское я все-таки куплю!

***

Пляж уже закрыт. Но мы знаем все тайные лазейки и в два счета перелезаем через небольшую дыру в ограждении.

Стягиваю с ног босоножки и, подняв длинный подол юбки, захожу в воду. Приятная прохлада окутывает тело. Небо сегодня звездное, ясное. Задумчиво смотрю вверх.

– Держи, подруга, – Настя протягивает мне бутылку шампанского. Делаю глоток из горла, колючие пузырьки приятно щекочут нёбо.

– О чем думаешь? – она обнимает меня, целует в щеку.

– О том, что она видит меня. В такие моменты мне кажется, что она рядом со мной.

В глазах Насти появляется грусть.

Она кивает. Подруга заменила мне родную сестру. И пока болела мама, Настя неизменно была со мной. Сложное было время, тяжелое. Даже родственники от нас отвернулись, а она нет. Все мои истерики и колючесть – на все глаза закрывала. А ведь могла бы послать к чертям и уйти.

– Она с нами, Викуль. Она всегда будет с нами… – шепчет она, поглаживая меня по голове. – Я помню ее добрый голос… помню, как играли в детстве, читая по ролям пьесы.