Только не тебе

Какой позор! Бедный прадедушка, ему, наверное, грустно знать, как сильно упустили его потомка…

Я ненавижу этого идиота!

– Что?!

– Эй, а ну выбирай выражения! – заступается Краснопольский, совсем осмелев.

Повернувшись к нему, с благодарность киваю.

– Спасибо. Вы, правда, благородный мужчина в отличие от этого, – многозначительно кошусь на Хана.

Алкаш довольно улыбается, поправляя свои волосы.

– Вообще-то, я пришел сюда не ссориться. Ты можешь спасти себя… – раздается за спиной голос придурка.

Улыбка кривит мои губы. Ну вот, так и нужно было начинать. А то явился тут, и пальцы гнет.

Я поворачиваюсь, уже готовая выразить ему свое «фи», и застываю с открытым от удивления ртом. В этот момент он достает из моей сумочки ту самую книжку, над которой смеялся полицейский. Хмурится, изучая обложку. А потом вдруг начинает хохотать.

– Эй, – поднимает на меня глаза, демонстрируя книгу. – Так это твой дедушка написал?

Внутри все клокочет от злости.

– Иди к черту, неуч! Как ты вообще стал полицейским?! Романы моего дедушки проходят по школьной программе!

Он снова опускает глаза на обложку, выглядя при этом всерьез озадаченным.

– В какой это ты школе училась, что вам задавали читать такое…, – Хан поднимает книгу, демонстрируя мне обложку. Словно я чего-то там не видела!

– «Недотрога для сексуального босса или продолжай стонать…»

Как только он произносит это, из соседнего «курятника» раздаются смешки.

– А ну захлопнитесь! – рычит на них Ира, и «курятник» тут же стихает.

Хан тем временем неспешно листает книгу.

– Он вошел в нее своим огромным горячим… – читает вслух остановившись на одной из страниц.

Мне становится дурно.

– Хорошо! – выкрикиваю слишком громко. Он замирает и с ехидной улыбкой, поднимает на меня глаза.

– Я признаю, это была я.

– Красотка, я знаешь какой в постели! – снова врывается в разговор алкоголик. – Тебе и книжек этих не нужно будет и даже фильмов для взрослых! Я тебя сам всему научу!

– Заткнись! – кричим мы хором с придурком.

Краснопольский обиженно хмурит брови и, откинувшись спиной о стену, складывает на груди руки.

Я возвращаю взгляд к Хану.

– Это была я, – продолжаю тихим голосом. – Я понимаю, что обидела тебя, приковав наручниками… но… Все произошедшее чистое стечение обстоятельств.

Заинтересовавшись моей речью, он, наконец-то, убирает книгу в сторону и подается мне навстречу.

– Давай, говори.