Ты мой дом

Демид хочет, чтобы я действовала, а не стояла. И я должна что-то сделать.

Я подхожу вплотную к бодигарду, так что его пистолет упирается мне в лицо.

– Пожалуйста, не бейте его, – на лице слезы, подбородок дрожит.

Он опускает напряженный взгляд на шипящую рацию в кармане. Достав ее, подносит к лицу.

– Хранилище пустое, вынесли все. Как понял?

Мужчина опускает напряженный взгляд на рацию, а я, воспользовавшись его замешательством, тянусь к карману и достаю оттуда револьвер.

Резко выставив его вперед, стреляю.

Ничего не вижу, потому что в этот момент я закрываю от страха глаза. Ничего не чувствую – глухое отупение и свист в голове. Буквально заставляю себя посмотреть на масштабы бедствия. Мои руки трясутся, а охранник, держащий меня на мушке, только что выронил пистолет, схватившись за раненное плечо. Резко пинаю пистолет, откидывая его подальше от бодигарда, наставляю свой револьвер на стоящих рядом с Демидом.

Выстрел. Снова и снова. На этот раз рука более уверенна, и я тоже.

Я стреляю им по ногам, задев Олега. Вижу, как он хватается за бедро, и Демид выпускает его из захвата.

– Уберите стволы! – кричу, направляя пистолет на Котова. – Я убью его!

Один из них успевает придти в себя и направляет пистолет на меня, но в этот момент Дема достает из-за пазухи ствол и стреляет в одного, затем в другого. Они падают на землю, схватившись за раненые конечности. Тогда Дема поднимается и, подойдя, отбирает у каждого из них оружие.

– Сука! Я же тебя все равно поймаю! – рычит Олег, но не успевает договорить, Дема вырубает его ударом в лицо.

Они все без сознания. Кроме того, которого я держу на мушке револьвера. Меня трясет. Я вижу, как Демид поднимается и, покачиваясь, подходит ко мне. Его балаклава мокрая от крови, по шее стекает тоненький ручеек. Он смертельно усталый и каждый шаг дается ему с трудом. Приблизившись, он резко ударяет бодигарда в голову. Тот падает на землю, зашипев.

Дема садится ему на спину и связывает руки. И пока он делает это, я смотрю по сторонам.

Все нападающие без сознания. Кто-то ранен. Я даже думать не хочу, что я натворила. По всему телу бьет нервная дрожь.

Огинский стягивает балаклаву и, смахнув с лица кровь, отбрасывает ее в сторону. И когда он поворачивается ко мне, мое сердце перестает биться.

На нем нет лица. Глаза полны адреналина и безумия, на правой скуле налилась гематома и куча ссадин по щекам. Он хромает, и, опустив взгляд, я замечаю рваную рану на его бедре.