Я твой враг

Утром выйду из клуба и забуду об этой ночи, как о страшном сне. А с разбитым сердцем мы договоримся. Всегда получалось.

Пуговица за пуговицей, я расстегиваю шелковую блузку. Чувствую их взгляды, они все прикованы ко мне.

– Давай, покажи, что у тебя есть, – раздается возбужденное. Я не знаю, кто это сказал. Да и, в общем-то, пофиг.

Они все пялятся на меня. А я на него смотрю, все еще наивно надеясь увидеть в карих, когда-то родных глазах, тепло и заботу. Но там только сковывающий каждый орган холод.

Все усаживаются рядом с Огинским, приготовившись к приятному представлению.

– С*ськи покажи! – кричит блондин.

К горлу подкатывает тошнота, но я упрямо давлю ее. И когда я тянусь к застежке бюстгальтера, Огинский так кривится, будто ему противно. А потом поднимается резко. В один шаг преодолев между нами расстояние, за волосы меня хватает и у самых моих губ произносит.

– Я не трахаю, что попало, – с презрением, прожигая черными глазами. – Попроси лучше деньги у своего папочки, – подняв с пола мою блузку, швыряет ей в меня, и, схватив за затылок, толкает.

А следом в меня деньги летят. Перед глазами все плывет, но, упорно смахивая слезы, я дрожащими руками собираю все до единой купюры. А когда я поднимаюсь, прижимая к груди все, что собрала, он вытирает рукавом рот, брезгливо окидывая меня взглядом.

– Еще раз сюда придешь, по кругу пущу, поняла?!

Киваю, сглотнув ком. Пячусь назад, боясь единственного – что он передумает и отберет деньги.

– Огинский, ну ты и гад! Такой кайф обломал! Мог бы подождать, пока она с*ськи засветит!

Я даже не смотрю на Мирона.

– Пошел ты, – рычит Демид, и они все начинают смеяться. А я чувствую, как в легких не хватает кислорода. Бегу вниз по лестнице. Так быстро, словно, если хотя бы секундой дольше тут задержусь, умру.

От стыда, от ненависти и от разбитых надежд.

Глава 3. Здравствуй, прошлое

Демид

Проснулся от того, что не мог нормально вдохнуть. Ощущение удушья – самая дерьмовая вещь из всех возможных.

– Ты куда? – пробасила спросонья.

Если бы ночью не проверил, подумал бы, что спьяну повелся на транса.

В озноб пробило от этой мысли. Не дай боженька мне пропить свою честь.

– Лежи, отдыхай, малышка, – потянулся, накрывая ладонью ее грудь. Мягкая, сочная, натуральная, как и вся девочка. Она потянулась довольно, скидывая с себя простынь.