Охота на Анжелику

– Кто передал? – Лика перевела взгляд с лица официантки на поднос, на котором дымилась чашка кофе и лежал ее любимый шоколад.

– Какой-то мужчина, – поджала губы официантка, – он не представлялся. Так что, вам заносить или вы не желаете?

– Заносите, – посторонилась Лика.

Во-первых, кофе она действительно желала, потому что всегда с него начинала утро, во-вторых, была уверена, что это Кирсанов подлизывается. Больше просто некому.

– Я вам что-то должна? – спросила Лика.

– Спасибо, мне уже оплатили, – ответила официантка, сделав такое лицо, словно хотела плюнуть в этот самый кофе.

– И вам спасибо, – скромно сказала Лика и закрыла за ней дверь.

Что сначала – кофе или душ? Выбрала душ. Она залезла под упругие струи воды, наслаждаясь каждым мгновением. И принялась намыливаться миндальным гелем, пытаясь смыть с себя необузданные танцы в диско-баре, ночь в чужой постели, остатки похмелья, разгром в номере и нелепый разговор с мужем. Все это, казалось, прилипло к ней как вторая кожа.

И когда ее собственная кожа стала красной, как панцирь сваренного рака, она выключила воду и тут же услышала, что кто-то опять ломится в дверь. Наказание какое-то!

Оказалось, что это Кирсанов, в полном горнолыжном обмундировании: шелестящих штанах, бледно-серой куртке из флиса (все фирмы «Коламбия»). Под мышкой он держал красно-синий пуховик, на плече висел рюкзак. Он вытаращился на Лику, замотанную в банное полотенце, словно впервые видел перед собой женщину, вышедшую из ванной.

Впрочем, она и не собиралась его пускать, хотела из-за двери поговорить, а он попер танком, пришлось отступить. Теперь он таращился и молчал, а она стягивала полотенце потуже и не знала, как его поинтеллигентнее выставить. Нет, ну почему тут не предусмотрены махровые халаты, как в других отеля, в которых они с Максом отдыхали?!

– Ты почему не одета? – наконец произнес он.

– Я купалась, а вы ввалились, – смущенно оправдывалась Лика. – Вы же стучали, вот я и открыла! Вы же так громко стучали, что…

– Мы, вроде бы на «ты», – напомнил он, пристально разглядывая собеседницу.

 – И я спрашиваю, почему ты не оделась, имея в виду лыжное обмундирование. Ты когда кататься-то собираешься, ведь уже девять?

– Я не собираюсь кататься, – с тоской сказала она.

Он никогда от нее не отстанет, дошло до нее, а будет топтаться в дверях, пялиться на голые плечи и гундеть что-то об обмундировании.

– Почему? – не желал отступать Кирсанов.