Сумасбродка на выданье

Когда мне приходит в голову похозяйничать, я раздвигаю панели и являю на свет божий мою мини-кухню. В остальные дни эта комната играет роль гостиной. Старую мягкую мебель преобразили разноцветные сатиновые чехлы и множество подушек. На стенах разместились картины Ритки, написанные ею в ту пору, когда ей казалось, что из нее получится художник-абстракционист. Но мне они нравились, а главное – ни у кого ничего подобного не было. С допотопных секретера и комода – бабушкиного наследства – мы с Громовым содрали три шкуры, покрыли морилкой и лаком.

Получилось очень даже ничего. А ковер мне подарила мама, он у нее висел на стенке и собирал пыль со всей квартиры, теперь лежит у меня на полу и украшает мое жилье. Телевизор «Sony» мне на «входины» подарил дядя Саша. Так я и стала девушкой, обеспеченной приличным жильем.

– Ну, Аверская, у тебя не только шеф в багажнике преставился, но и мышь в холодильнике повесилась, – доложил Громов, вылезая из моего « кухонного купе». – Кроме «Китикетов» и «Вискаса» – шаром покати!

– Что ж у тебя такой черный юмор? Я же слабый пол, меня же надо подбадривать и утешать.

А ты издеваешься! – посетовала я. – А еда у меня есть, зря наезжаешь.

– Да, только ты ее в комоде от воров прячешь?

– А вот и нет, у меня есть яйца и шпротные консервы, а это считается едой! – упорствовала я.

– Ну да, ну да! Что ж это я девушку обидел! – схватился за голову Громов.

Нашу перепалку прервал звонок в дверь. Пожаловала Ритка с полным пакетом продуктов, она додумалась по дороге заглянуть в супермаркет, поэтому по комнате расползся запах копченой курицы.

На запах прибежал Бегемот, который терпеть не мог молочные продукты, не переваривал рыбу, зато обожал курочку во всех видах. А хозяйственная Маргошка уже выкладывала на тарелки, подсунутые Громовым, зелень, помидоры, огурцы. Бегемот хотел удостовериться, что с ним поделятся, поэтому завел тоскливым голосом жалобную песню.

– Угомонись, животина, дам я тебе курочки, – заверила его Ритка.

Мягкий лаваш и пластиковые коробочки с салатами довершили полноту картины. Но тут я решила внести свою лепту и вытащила из буфета бутылку «Кинзмараули».

– Вах, вах, вах! Какой ужин, слюшай! – на грузинский манер зацокала языком подружка.

– Открой, Громов! – скомандовала я, доставая бокалы.

Через пять минут мы смогли выпить за мое чудесное спасение, а потом за успешный исход дела, а потом за друзей, без которых никуда в этой жизни.