Неодинокий Попсуев

Какой и должен быть, каким помнил его Попсуев. Тогда ему было лет семь…

…На кремовой скатерти из далекой Венгрии, с вышитыми готическими темно-вишневыми буквами и узорами. В глубоких фарфоровых тарелках с двойной тоненькой красной каемкой в подтарельниках. Отдельно тарелочка для косточек. На блюдечке красный перчик с косо отрезанным кончиком. Он его никогда не давил ложкой в тарелке – не разрешали, но очень хотел. В старинной селедочнице (не из сервиза) нарезанная мясистая селедка со сладкими плавничками в душистом горошке и прозрачных колечках лука.

Самодельная горчичка, бьющая в нос, с крохотной золотой ложечкой… Мама с улыбкой разливает из супницы золотистый густой борщ, отец наливает ему в тонкий стакан крюшон, затем вытаскивает массивную пробку из хрустального графинчика, наклоняет его над рюмкой мамы, вспыхивают лучики…

– А теперь за здоровье, – сказал Орест.

Орест и Несмеяна перебрасывались короткими фразами о чем-то своем. Сергей слушал их и не слушал, пребывая в воспоминаниях о воскресном пире далекого детства, глубоких тарелках, с которых мама после обеда, что-то рассказывая и смеясь, сначала снимала салфеткой, а потом отмывала в тазике жирный золотисто-красный ободок…

– Говорят, вы спортом высоких достижений занимались? – спросила Несмеяна.

– Занимался.

– А что ж не достигли? По возрасту вышли? Не старый еще. И чего на завод? У нас ведь тут скукотища. Как и в спорте.

– Разве?

– Конечно! – усмехнулась Несмеяна. – Плавала, знаю. Цикл за циклом, туда-сюда, двадцать дорожек, десять, две.

А в эстафете вообще абзац: первая! первая! первая! сердце в голове колотится.

– Сергей фехтовал, – сказал Орест. – Там не успеешь зациклиться.

– Там и думать некогда, – подхватил Попсуев, облизав ложку.

– Ничего удивительного, – согласилась Несмеяна. – Мне у братьев Гримм сказка нравится, «Три брата». Там младшенький до того лихо крутит шпагой, что под дождем сухой остается. Можете так?

– Думаете, фехтование – это только вот это? – спросил Попсуев, вращая кистью ложку.

– Думаю, – спокойно ответила Несмеяна.

– Там одних технических испытаний…

– Сколько? – насмешливо спросила Несмеяна.

– Шесть. На растяжение, на разрыв, на структуру…

– Это вас испытывали? – женщина явно провоцировала его, но вдруг сменила тему: – Как там деканат поживает?

– Да живет как-то, – сдулся Сергей.

– Исчерпывающе. Вкусный борщ, Орест, спасибо. До завтра, коллеги.

Закиров проводил Несмеяну.