Халцедоновый вереск

И кто так делает? Знает ведь, что теперь умру от любопытства! Ух, нехороший!

– Когда ты дуешься, то становишься похожей на хомячка. – Друг рассмеялся. – Увидимся завтра на балу, хомячок! – попрощался он, когда довел меня до комнаты, и быстро пошел дальше возвращать мешок на место.

Удивительно, как Мирта только разрешила целый мешок муки стащить. Впрочем, возможно, мука была старого помола, а не из тех колосьев, что собрали на Мабон.

Вернувшись в комнату, я увидела доставленные вещи. Разбирать было лень, поэтому я вытащила ночную рубашку, мешочек с гигиеническими средствами и отправилась в ванную.

Маленькое окошко где-то под потолком мало освещало комнату, поэтому из шкафчика под зеркалом я достала свечи и установила их в настенный канделябр. Осветительные артефакты хоть и стоили сейчас не так дорого, как еще полтысячелетия назад – до обширной добычи арисцита, но в гостевых комнатках дворца их по-прежнему не было. Я призвала огонь, и свечи загорелись.

Ванна набиралась долго, вода из крана текла тоненькой струйкой.

Видимо, во дворце действительно и яблоку негде было упасть.

Пятьдесят две невесты… И это не считая тех, кто, как я, приехал со справкой из академии. И чуть ли не каждая из невест пожаловала со своими помощниками… Людей на балу будет много. Придется тяжело. Повидавшись с таким множеством людей за последние дни, я поняла, что отвыкла от толпы. В академии я виделась только со своей группой, а ели мы с Орсо в ближайшей таверне, куда ходило мало других адептов.

Чаще я общалась с камнями, травами и металлами. И меня вроде это устраивало. Хотя в отличие от Орсо мне было этого мало. И если друг ждал завтра нудного вечера, который он не прочь разбавить интересным за счет других зрелищем, то я предвкушала завтрашнее действо.

Разумеется, никакой открытой битвы не будет. Лишь тайная. И то вялая, потому что все будут только знакомиться, примеряться. Но, возможно, кто-то попытается вывести из строя крупные фигуры – невест, на которых ставит Совет.

А раз так, то мне стоит обвешаться неприметными, но очень сильными артефактами.

Я приняла душистую лавандовую ванну, надела ночную рубашку, завернулась в домашний халат и легла в кровать, застеленную сиреневыми простынями. Уже засыпая, я вспомнила о том, что ночами в столице бывает холодно, поэтому оставила в камине тлеющий огонек с просьбой погреть меня до утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».