И только сладкие моменты длятся вечно

Голос Мариам нарушает мой план немедленного мщения:

– Пока вы не разошлись, дамы, послушайте объявление: ассоциация «Маленькие шажки», куда я имею честь входить, ищет добровольцев. Если найдете свободное время, собрание в пятницу.

Не знаю, можно ли заработать паранойю, злоупотребив спортом, но у меня возникает неприятное чувство, что Мариам смотрит именно на меня.

– А чем занимается ваша ассоциация? – спрашивает кто-то.

Мариам улыбается – персонально мне.

– Ласкает и нежит новорожденных в отделении неонатологии.

12. Лили

Я никого не хотела видеть. Мне не хватало решимости на споры и объяснения. Так бывает всякий раз, когда что-то случается. Я закрываюсь и переживаю неприятности и горести в одиночку, но нам сказали, что посещения могут принести тебе только пользу.

Бал открыл твой дедушка (мой отец). Твой папа спустился за ним в приемный покой родильного отделения и привел в палату. Ты спала у меня на животе. Он вошел – бесшумно, улыбнулся – пряча за улыбкой страх, поцеловал меня в лоб, погладил по голове и молча – взглядом – попросил разрешения поцеловать тебя.

Его губы коснулись твоего виска, и у меня на глазах выступили слезы.

Мой отец первым – после твоего папы – узнал, что я жду ребенка. В тебе было всего несколько миллиметров, мы переживали опасный период – я не знала, «удержу» ли тебя, но ждать не хотела. И подарила отцу счастье, наплевав на все суеверия.

Он сел напротив и протянул мне пакет. Я покачала головой – «прости, руки заняты», и он нервно хохотнул.

Твой папа развернул подарок и достал плюшевое существо с толстым животом и длинными ногами.

Твой дедушка признался, понизив голос до шепота, что выбрать игрушку ему помогла продавщица, и я вдруг жутко растрогалась, представив, как он искал для тебя подарок, один в большом магазине.

Пробыл он недолго, говорил о пустяках, как будто вознамерился во что бы то ни стало отвлечь меня от печальных мыслей, но все-таки спросил, когда тебя выпишут. Я не посмела ответить: «Не когда, а если…» Уходя, отец обратился к тебе.

Сказал «до скорого, моя дорогая», – и у меня чуть не разорвалось сердце.

Потом появилась твоя крестная, моя самая старинная подруга. Впервые я увидела ее, придя осенью в начальную школу. Она была в потрясающих розовых лодочках-балетках. Несколько дней подряд я умоляла маму купить мне именно такие туфельки, но они слишком дорого стоили. Я получила кеды, а продавщица утешила меня леденцом на палочке.