Зов оттуда

Однако напористость со стороны нечесаного брюнета была столь обескураживающая, что Антон и не заметил, как оказался втиснутым в маленькое пространство, по своему внешнему виду больше всего напоминающее кухню. Тело кучерявого гиганта осталось у него за спиной и, находясь ближе к двери, отрезало все пути к отступлению.

– Вот твое идеальное орудие труда, – ткнул хозяин ситуации пальцем в обычную газовую плиту, – здесь ты будешь творить свои шедевры. А вот твои помощники, – и он указал на висящий над плитой ряд чугунных сковородок.

По странному стечению обстоятельств именно эти сковородки облюбовал с десяток толстых мух, очень чинно и с удовольствием лакомящихся остатками несмытого жира, поэтому, кому конкретно направлялось обращение «помощники», определить было затруднительно. Это стало последней каплей, переполнившей терпение Антона. Ему даже показалось, что мухи подавали ему знаки: «Дергай отсюда, дружище, пока не поздно», – и он, чтобы все же не нарушать пока мирные переговоры и не сразу нарываться на грубость, спросил хозяина:

– А можно, я все же откажусь от предложения?

Хозяин на минуту замер в своем словоизлиянии, внимательно посмотрел на Антона и вдруг расплылся в улыбке:

– А ты шутник! Я все понимаю, ты намекаешь на хорошую зарплату.

Как я сразу не догадался, что шеф-повар хочет достойно получать за свои труды. Не волнуйся, я буду платить тебе пятнадцать тысяч гривен в месяц.

Это была хорошая зарплата. Очень хорошая для подобного заведения, в таком месте. Уже тогда Антону следовало бы заподозрить неладное, но он, однозначно настроенный на отказ, даже не придал этому значения.

Лишь кратко сказал:

– Нет.

– Ты хорошо подумал?

– Да.

– И нет никаких вариантов, которые могли бы изменить твое решение?

– Нет.

– Ну что ж, как мне не жаль, а дождь уже закончился. Не смею задерживать тебя более, – и хозяин, как-то сразу сникнув, освободил Антону путь к свободе, отойдя от двери. Антон сразу ринулся к ней, но открыть не успел. Дверь неожиданно распахнулась сама, и в кухню радостно влетела девушка, едва не сбившая замершего на полушаге Антона.

– Папа! – ликующе крикнула она, но, увидев постороннего и тоже застыв в проходе, тихо добавила, – свет дали…

Сказать, что Антон просто остановился, чтобы пропустить ворвавшуюся девушку внутрь, было бы очень далеким от истины. Он не остановился, он просто остолбенел. Все его внутреннее «я» в один миг рухнуло, и поделать с этим он ничего не мог.