Плач скрипки

Но интерес к чему-либо спустя такое долгое время наконец дал о себе знать. Тем более не так часто у него бывало свободное время, чтобы заниматься чем-то еще, кроме как игры на музыкальном инструменте. И это успокаивало его душу, давая повод начать подростковый бунт, который был бы подкреплен яркими эмоциями.

Виссарион посмотрел на свои пальцы. Кровавое месиво больше его не удивляло, от него чувствовалось лишь безразличие… И капля ненависти.  “А если я смогу найти в той комнате что-нибудь такое, что навсегда избавит меня от мучений? Может тогда риск будет оправдан?.

.”. Мысли всё так крутились и крутились в голове Виссариона, но ответа, что делать дальше, так и не было.

Тогда Виссарион решил попытаться заснуть. Уже был вечер, солнце практически село, лишь тихое дуновение ветра усыпляло Виссариона.

– Стоило мадам П. на секунду оставить тебя одного, как ты нарушил любые правила поведения! – Повышая голос, говорила мисс К. рывком стащив юношу с кровати за ноги.

 – У тебя есть ровно 3 минуты, чтобы привести внешний вид в порядок и спуститься к ужину. Мадам не потерпит секунды больше.

Катрина недовольно фыркнула вслед сонному Виссариону и покинула помещение.

Парень не сразу понял, что произошло, постепенно начал подниматься с пола, протирая глаза.

В комнате всё было так же, как когда он заснул. Но когда он заснул? Взглянул на часы. Время и вправду подошло к ужину. Сам не понимая как, но мальчик быстро уснул, проснувшись спустя 3 часа.

Пожалуй, самые лучшие три часа за последний день.

Виссарион взглянул в зеркало, чтобы привести себя в порядок. Волосы были неудачно разбросаны по голове, рубашка помялась, брюки перекрутились. Хоть как-то поправив одежду, юноша отправился в трапезную. За столом его уже ждали Родион, Катрина и мадам П.

Несмотря на то, что мадам П. являлась особой знатной и властной, она позволяла себе употреблять пищу за одним столом с прислугой.

В ее понимании прислуга была скорее родней, нежели прислугой. Именно поэтому, когда у других особ данное поведение могло вызвать вопросы или неодобрение, мадам П. напротив была рада разделить любой прием пищи с другими. Конечно же лишь тогда, когда этого не видят посторонние. Тем более все они очень долгое время жили друг с другом и были предоставлены себе сами. Может быть именно это одиночество так и сплотило каждого присутствующего здесь.