Отец моего парня

– Может, переедешь уже, а? Без тебя места больше! – кривит свою физиономию Калинина, в то время, пока я оцениваю валяющиеся на моей кровати пустые бутылки из-под сладких газированных напитков и пачку начатых чипсов.

– А ты ешь меньше. Того и гляди пространства вокруг станет больше, – цепляю пальцами пачку и бросаю ей на кровать. Туда же под недовольное восклицание отправляются бутылки. – Свою кровать превращай в мусорку, а на моей чтобы я этого всего не видела!

– Тебе эта кровать уже и не нужна. Когда ты тут была в последний раз? В четверг?

– В пятницу! И я сама решу, что мне нужно, а что нет.

Пока я отдаю кровно заработанные на комнату, которую так уж сложилось приходится делить с тобой, то и кровать моя должна быть избавлена от твоих объедков.

Зеленые глаза демонстративно закатываются и мне кажется, что она вот-вот покажет мне язык, как любит это часто делать. Правда после того, как мы с Ксеней начали называть его раздвоенным, частота этой привычки у неё уменьшилась. Того гляди и вообще искореним!

Натянув на голову наушники, третье колесо нашей комнаты, утыкается в телефон, а Ксеня махнув на неё рукой, кивает мне в сторону двери.

– Пойдем чайку попьем, Ань?

– Пойдём! – соглашаюсь, потому что знаю, что чай Ксене не с кем пить.

У нас тут все или по кофе, или по энергетикам, или по слабоалкоголке. А Ксенька – она заядлая зожница, поэтому кроме зелёного чая и воды в рот ничего вредного не тянет. Во всех смыслах этого слова. У неё и парня-то никогда не было. Ну, такого, чтобы дело дошло до серьезного.

Не потому что ханжа, нет. Вполне себе веселая и компанейская, просто она у меня правильная девочка с целью сначала выучиться, встать на ноги и только потом думать о том, чтобы позволить втянуть себя в отношения.

Переодевшись в домашнюю одежду, и достав из пакета купленный шоколадный рулет, мы отправляемся на кухню. Нам везет и там оказывается пусто. Время вечернее, народ ещё гуляет, что позволяет нам спокойно, без лишнего шума, устроиться за столом с чашками Ксенькиного любимого зеленого чая с бергамотом.

Не удержавшись, я конечно, рассказываю ей о том, что случилось вчера вечером.

– Да ладно! Прямо вот без лифчика? – подруга своими огромными выпученными глазами сейчас напоминает Хайда, пушистого дружка Венсдей.

А я зажмуриваюсь, потому что осознаю, что скорее всего вчера выглядела также, когда поняла, что мои прелести выставлены на всеобщее обозрение.

– Представь себе! – киваю и снова открываю глаза.