Эмоции на грани

Представил, что она могла вот так, как та неизвестная, и понял, что готов удавить любого, кто скажет о ней плохо. Даже брата.

– Закрой рот, – поднялся и повернулся к нему.

Брат прищурился, сопоставляя факты, как обычно анализирую у себя в башке. И, думаю, многое понял. Я дал ему реакцию. Он даже как-то расслабился, опустив плечи.

– Выйди из комнаты, – процедил ему.

До сих пор его слова об Алине звенят в ушах.

– Рус, это всё из-за неё? Ты говорил ночью это имя.

– Я сказал: вый-ди! – произнес по слогам, цедя слово, но он стоял на месте.

– Ну, хорошо!

Я схватил одежду и ключи, пулей вылетая из квартиры. В подъезде натянул на себя кофту. Заебись, в кроссах, шортах и толстовке – зимой! Как только оказался в машине, врубил на всю печку. Внутри всё кипело, и мне нужно было найти этому выход. Поехал в то место, где мог хотя бы немного собрать мысли в кучу.

Припарковался около небольшого здания. Вывеска гласила – бокс-клуб «Ударник». Поставил машину на сигналку и поплелся в зал.

Сегодня клуб закрытый, у всех выходной, но Покровский с тренером должны быть там. У Матвея через две недели соревнования.

Потянул входную дверь на себя и она, как я и думал поддалась. Медленно спускался по крутой лестнице в зал, слыша доносящиеся удары и наставления тренера. Они оба повернулись на шум и оторопело посмотрели на меня, с недоумением разглядывая мой внешний вид.

– Иван Ефимович, добрый день! Можно по-боксировать?

Тренер посмотрел мне в глаза.

– Заходи, вещи нужны?

Я помотал головой, а тренер кивнул и потерял ко мне всякий интерес, как и Покровский.

После той драки мы больше не заговаривали и старались друг друга избегать.

Стянул кофту, оставаясь в майке и пошёл сразу на груши, но тут же услышал приказной тон тренера:

– Нет, сначала на скакалку. Десять минут!

Я повернулся в противоположную сторону от груш. Без разницы, что, лишь бы отвлечься. Начал прыгать, думая, как мог так нажраться, что не запомнил ни вечер, ни как трахался. От последнего мигом замутило.

Спустя неопределенное время в мою сторону крикнули:

– Астемиров, ты уснул там, что ли? Прыгаешь уже больше десяти минут, иди на груши!

Через тридцать минут я почувствовал, что меня начало отпускать. Начал дышать в пол силы. Голова прояснилась, но спустя пару минут понял, что рано обрадовался.

– Руслан, в ринг!

Я напрягся, да и Матвей от слов тренера не пришел в восторг. Нас вообще старались вместе не ставить после той драки.