Мёртвая жизнь

– Там что-то есть, – бросила Гертруда, вернувшись к созерцанию черного экрана.

Никто не обратил на ее слова внимания, все с интересом рассматривали рыдающего Люциана, хотя Грац при этом явно думал о чем-то своем. На лице биолога застыла вялая, немного отдающая идиотизмом улыбка – ему было жаль Лившица, и вместе с тем поведение Люциана его рассмешило.

Захар, безрезультатно пытающийся подавить захватывающее разум чувство обреченности, думал о том, что истерика внеземельца – это только начало. Чего ждать от остальных? А от самого себя? Собственная психика казалась незыблемой, как древняя цитадель, но еще ни одна цитадель не простояла вечно.

– Нам нужно подсчитать ресурсы, – сказал Грац. – Согласно инструкции – теперь командую кораблем я. Учитывая, что ситуация выходит за рамки, предусмотренные инструкцией, предлагаю обсудить кандидатуру капитана: если большинство сочтет меня негодным командующим, возражать против другой кандидатуры я не стану.

– Да бросьте, Станислав, – сказал Клюгштайн.

 – Вы у нас самый опытный, космический волк, можно сказать. Я не возражаю.

– Я тоже, – сказал Захар.

Вопрос власти в сложившейся ситуации казался глупым и бессмысленным. Теперь все потеряло значение.

– Люциан, а вы? – спросил Клюгштайн.

– Делайте что хотите, – отмахнулся Лившиц. Он больше не хныкал, но с эргокресла не поднялся.

– Гертруда?

Планетолог согласно кивнула, послав в вирт-эфир подтверждение кандидатуры Граца, но произнесла другое, не сводя глаз с обзорного экрана:

– Там что-то есть.

Ничего не видно, слишком темно. Но там определенно что-то есть.

Захар заглянул в черную бездну на экране. Там ничего не было. «Квадрат» Малевича, геометрия безысходности. Даже звезды не видны в этом ракурсе. Началось? Смерти ждать не придется – раньше они все сойдут с ума. Человек настолько мал и ничтожен перед безграничностью космоса, перед его всепожирающей тьмой, что долго их сознание не выдержит. Когда привычные ориентиры внутри корабля примелькаются настолько, что перестанут отделяться от великого ничто за иллюминаторами, им всем придет конец.

Независимо от того, какие ресурсы удастся сэкономить Грацу к тому времени. В этих краях Робинзону не дождаться Пятницы. Но у Герти началось как-то уж слишком рано.

– Там ничего нет, Герти, – сказал Фриц. Улыбка ни на минуту не сходила с его лица, он желал облагодетельствовать всех.

– Экран черный, Гертруда, – подтвердил Грац. – И на радаре ничего нет.