Мёртвая жизнь

Кибер прошел около сотни метров тоннеля.

– Вон там, впереди! – воскликнул Грац, показывая пальцем в глубь голоэкрана.

– Где?! – Лившиц рванулся вперед, отталкивая Захара и протискиваясь ближе к объемному изображению тоннеля. Его темные глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит.

– Впереди, прямо перед носом кибера, – ответил Грац, не сводя взгляда с экрана. – Там что-то промелькнуло. Кто-то юркнул за…

Станислав замер, удивленный собственной догадкой.

– Точно, – сказала Гертруда, – впереди тоннель разветвляется.

Там поворот. Или перекресток.

– Верно, – согласился Грац. – Что-то скрылось за поворотом. Оно юркнуло в ответвления тоннеля.

– Налево или направо? – неожиданно спросил Клюгштайн.

Захар безуспешно пытался отпихнуть внеземельца и вернуть утраченные позиции перед голоэкраном. Лившиц словно врос в пол рубки, широко расставив руки и вцепившись ими в гладкую поверхность консоли, на которой был закреплен экран. Похоже, он даже не заметил усилий кибертехника.

– Что вы имеете в виду? – Грац повернулся к биологу.

– Налево или направо прыгнуло то, что вы видели?

– На… – доктор пожал плечами, лицо его выражало замешательство. – Впрочем, не знаю.

– Давайте смотреть дальше, – сказал Клюгштайн. – Это все игры воображения: вы видели что-то, что убежало, но вы не можете сказать – куда.

– Но позвольте! – возмутился Грац. – Я видел это.

– Давайте смотреть дальше, – повторил биолог.

Захар, так и не отвоевавший у Люциана своего места, отдал команду киберу.

Псевдокреветка шевельнула коротенькими ножками, выпустила струйку сжатого газа и плавно поплыла вперед.

Тоннель действительно раздваивался – под тупым углом вправо и влево уходили точные копии основного ствола. Те же размеры, та же гладкая, немного неровная поверхность стен.

Кибер на мгновение замер на распутье, послав запрос Захару. «Направо», – мысленно скомандовал кибертехник. Ремонтник послушно повернул.

Ничего не менялось – ландшафт оставался таким же, поражая однообразностью и отсутствием техногенных признаков.

Прямой угол – вот основной признак работы разума, явление неприродного происхождения. Захар знал из школьного курса, что природа не терпела прямых углов. Хаос и совершенство округлостей и множества граней царили в бездумном мироздании. Здесь, в тоннеле, они видели именно это. Внутри не было даже той, вызывающей подозрения симметрии, которая привлекла интерес людей снаружи.