Мёртвая жизнь

Или мы заставим их помочь нам, или – останемся здесь навсегда.

– Вы… – начал было Лившиц, но замолчал.

– Отчего вы так негативно настроены? – спросил Клюгштайн.

– Вы все еще полагаете, что нам здесь что-нибудь дадут даром? – поинтересовался Грац. – Для начала придется убедить их там, внутри этой штуки, что мы вообще существуем. А как доказать, что мы разумны и стоим спасения, я даже ума не приложу. Люциан, может быть, вы знаете?

Лившиц лишь отрицательно помотал головой.

– То-то же! – рявкнул Грац.

Едва заметный, видимый на самой границе восприятия сполох продолжал крутиться между светом и тьмой. Кибер послушно ждал команды, зависнув точно в центре тоннеля.

– Пусть ремонтник движется дальше, – сказал Грац Захару. – Только медленно. Посмотрим, что они станут с этим делать.

Захар кивнул и отдал команду роботу. Стены тоннеля медленно поползли назад. Таинственное пятно, рисующее круги, двинулось впереди кибера. Или оно маячило в поле зрения?

«Зодиак», – обратился к кораблю кибертехник, – проверить виртуальную сеть».

Перед взором Захара поползли строчки символов и схемы ветвления сети. Только одна веточка тянулась за пределы корабля – это была нить, связующая мозг корабля и слабенький нейропроцессор ремонтника в единое целое. Никаких внешних подключений.

– К нашей виртуальной сети они не подключались, – непонятно кому сообщил Захар.

– Они молчат в радиодиапазоне, – напомнил Грац.

Кибер добрался до очередной развилки.

Тоннели расходились вправо и влево, образуя Т-образный перекресток. Сполох на секунду замер на гладком, скругленном крае той части тоннеля, в которой находился робот землян, а затем, сжавшись в яркую, но все равно какую-то нематериальную точку, разорвался надвое и исчез в ответвлениях.

– Зачем они нам это показывают? – пробормотал Захар.

– Я думаю, – ответил доктор, – они не нам это показывают. Они просто так реагируют на вторгшегося в их владения нарушителя.

Вы же не для автобуса кашляете, когда случайно пыль, поднятую им с дороги, вдохнете.

Усики кибера, на которых находилось большинство фотофоров, вытянулись вперед, осматривая оба хода. Люди не могли видеть одновременно два изображения, их зрение бинокулярно[10 - Из двух изображений, что видят глаза, мозг человека формирует одно. Это позволяет более точно определять расстояние до предметов, придает картинке объем.