Заложники пустоты

Остальных частей тела видно не было, труп лежал внутри дома, и только кисть руки с красивыми тонкими пальцами, словно сломанная ветка, свешивалась с крыльца. Рука Беаты.

Джио остановился, будто его парализовало. Ноги отказывались идти, тело не подчинялось. Беатриче, девочка… Только вчера он видел ее, умилялся девичьими проделками, любовался попкой, обтянутой короткой юбкой… Это было всего лишь вчера! За что? В чем она-то виновата?!

Недалеко от входа, среди углей что-то блеснуло, отразив в глаза Джио красно-оранжевый свет утреннего солнца.

Это был медальон. Вчера он видел эту безделушку на груди Беаты. Джио наклонился и взял медальон в руку.

– Выйдите, пожалуйста, оттуда!

Джио понял, что просьба, которую чей-то голос повторяет уже не в первый раз, относится к нему. Только что приехавшие безы, опутавшие место происшествия желтой лентой, выгоняли с пепелища зевак. И его в том числе. Но ведь он не просто пришел поглазеть, он…

А что он? Родственник, свидетель?

Джио быстро засунул медальон Беаты в карман, стараясь, чтобы движение не заметили безы – иначе придется вернуть, всё, что лежит на месте преступления, является вещдоками, – и поспешил покинуть огороженную площадку.

Подоспевшее подкрепление смотрелось бодрее той тройки, что сновала здесь с самого начала. Видимо, Мажид постепенно подбирал относительно квалифицированные кадры, и олухи, подобные разговаривавшему с Джио офицеру, работали только на должностях патрульных.

Кому мог насолить Лучано? Мягкий, даже добрый человек? Он никому не сделал ничего плохого, с конкурентами и то старался все вопросы решать мирным путем, договариваться.

Не договорился?

Здесь же кроется совсем другая причина. Согласись, ты же понимаешь, о чем речь.

Меньше суток назад Джио искал отсюда данные по той безделушке, что и сейчас лежала в кармане. Что он хотел найти и для чего вообще искал упоминания этого странного слова в Сети?

Кто-то внутри, кто-то посторонний, зудел, подсказывая правильный, на его взгляд, ответ.

Нет ничего в этом ответе правильного, отрезал сам для себя Джио. Ничего он не знал, ничего такого не предвидел.

Ты же вспоминал о Вилли.

Мертвая, измазанная засохшей кровью, рука Беаты стояла перед глазами. Наваждение не желало исчезать, да и не было оно наваждением: достаточно сделать десяток шагов, поднырнув под ядовито-желтую ленту, и наваждение станет реальностью…

– Мама, а что ты делаешь? – тоненький детский голосок начинал срываться на плач.