Киев 2016

Никогда не говори никогда…

Недостатки… хммм… понятно, что они у всех есть. У Лены это отсутствие гибкости. Движется вперёд, как ледокол. Всё должно быть именно так, как она считает правильным, или продолжайте без неё. Любимая фраза, когда она с чем-то не согласна: «Это очень плохо». Далее, если она в хорошем настроении, следует подробное и убедительное объяснение, почему именно. И как должно быть. Если в плохом, то просто раздражённое молчание. Вообще, у неё (в плохом настроении) исключительная способность заставлять меня чувствовать желание провалиться прямо сейчас и куда угодно, лишь бы подальше.

Хоть обратно в Иловайск августа 2014-го.

Если честно, я не понимаю, почему она со мной. Ведь при желании могла бы в любой момент найти кого-то куда более развитого. Я про эмоциональную, сексуальную и интеллектуальную сферы говорю, а не про деньги. Деньги её как раз мало интересуют. Не, я совсем не считаю себя тупым импотентом, деревянным по пояс с обеих сторон. Но и самокритичность у меня имеет место, и я прекрасно понимаю, что много есть на свете людей куда привлекательнее меня для такой женщины.

Загадка… Впрочем, мне-то грех жаловаться.

Всё съели, выходим на улицу.

Что делать будем?

Давай погуляем?

Куда пойдём?

Можно к «Золотым воротам»…

Мммм… Не, лень вверх идти. Пойдём в метро.

Чёрт, забыл, что по Андреевскому Лена только вниз любит гулять. И она как-то притихла… Неужели к себе домой поедет, на «Оболонь»? С ней до последнего момента не знаешь.

Хочется обнять и прижать к себе, но сдерживаюсь. Обычно «телячьи нежности» её только раздражают, если они не в постели после пары оргазмов. Мы уже на станции. Вот и поезд в сторону «Олимпийской» прибывает. Мягко тяну её за руку. Улыбается.

Куда это ты меня тащишь?

К себе, в логово.

Зачем это?

(Обнимаю, прижимаю к себе).

Хочу тебя… очень-очень…

Хммм… ну-ну…

Идёт за мной. Ура!

В вагоне подвыпившая компания студентов горячо обсуждает последние события на Востоке.

Один делится сведениями от старшего брата, который «в Луганской сейчас воюет» о том, что через границу перебросили «две дивизии россиян». Я кошусь на них с иронией, Лена – с раздражением. Затем, как человек действия, встаёт и переходит в другой конец вагона. Преданно плетусь за ней. Моя любимая считает войну формой проявления идиотизма. Как, в принципе, и патриотизм. И, уж тем более, национализм с расизмом.