Киев 2016

Красота. Коробку разламываю и сминаю, остатки запихиваю в пакет. Остаётся прежним маршрутом выдвинуться домой. Очки, конечно, уже несколько не к месту, ну да ничего, попозже сниму.

Дома сразу упаковываю всю использованную одежду в пакет. Завтра встану чуть пораньше и выкину как раз перед приездом «мусорки». Всё, теперь мыться и спать. Даже есть не буду. Насыщенный выдался день.

День четвёртый, понедельник

«Ще не вмерла Украiни i слава, i воля

Ще нам, браття молодii, усмiхнеться доля.

Згинуть нашi ворiженьки, як роса на сон…»

МЛЯ!! Понедельник – день тяжёлый.

Будильник на шесть тридцать ставить даже не пытался, один фиг лень будет вставать ради завтрака. Одно хорошо – по ночам заметно теплее стало. Так, глядишь, и до лета доживу. Обычный утренний распорядок – зарядка, ложка масла, умывание. Не забыть мусор выбросить. Затем сорок пять минут на Лёхином Росинанте – и здравствуй, любимая работа. Блин, кавычки забыл поставить. Ну, вы и так поняли, надеюсь.

Рабочий день не задался с самого начала.

Даже кофе попить спокойно не успели. Оксана, активистка наша, закинула в воздух очередную из своих бредовых идей: «Господа, давайте базилик переберём!». И выжидательно смотрит на Гарика. Заметил вождь и учитель её рвение или нет? Тот охотно развивает тему: «Да, Витаськин, Лёша-джан, давайте сейчас все дружно навалимся и быстренько переберём!». Полагаю, на моём лице отразилась та же мысль, что и на Лёхином: «А к чему здесь множественное число первого лица?». Ибо, как показывает практика, участие Гарика в подобного рода мероприятиях сводится к кряхтению, сопению и раздаче ценных указаний. Оксана, правда, не отлынивает, надо отдать ей должное. Лёха мягко попытался образумить «мистера Хаоса»: «Гарик, да он нормальный, чё его перебирать? Сегодня продадим до вечера, там осталось-то килограмм тридцать». Ага, наивный. Можно подумать, он Гарика не знает. Щас начнётся театр одного актёра…

В голосе старика усиливаются надрыв и акцент, появляются жалобные нотки.

Всплескивает руками: «Лёщща, разве я что-то не так сказал? Я же переживаю за наше общее дело! Ну, если тебе трудно, мы сейчас сами с Оксаночкой и Виталиком пойдём, переберём. Да, Витаська?».

Хватаю стул и с размаха бью начальство по голове. Мысленно, увы. Интересно, как сделать, чтоб до него дошло – не надо меня называть Витаськой?! Ну говорил же уже тыщу раз. Как об стенку горох. Смотрит на меня в ожидании радостного крика: «Да, конечно! Побежали быстрее!».