Пушистые технологии викинга П. Сидорова

Сидоров вопросительно взглянул на Ваню, взял бокал и задумчиво посмотрел на мутную жидкость.

Хозяева подняли кружки и громко, как боевой клич, крикнули Скол!

Ваня поддержала их тем же криком и выпила. Дети пили что-то другое, и весело поглядывали на взрослых.

Профессор, чтобы не потерять уважения новых родственников, залпом осушил кружку, затем взял с подноса кусок сушеной рыбы и понюхал его.

Ваня объяснила, что скол – это значит скальп, который когда-то викинги снимали с врагов и пили из него победную чашу.

Сидоров невольно вздрогнул, опасливо взглянул на Юхана, в глазах которого зажглись какие-то недобрые огоньки, и машинально притронулся к своей голове, что вызвало у Вани улыбку.

Семейство дружно зааплодировало, а старший из детей Кнут заиграл на аккордеоне Сшей ты мне, матушка, новый сарафан!

Воодушевленный мелодией и уже начинавшим действовать напитком, профессор сделал несколько рискованных па, которые можно было, при большой фантазии, принять за русскую присядку.

К нему сразу же присоединились две девочки. Впрочем, их танец скорее напоминал движения рок-н-ролла, что никак не помешало бурному веселью.

Затем все двинулись вдоль обрыва и приблизились к одинокой могиле, увенчанной каменным крестом, с высеченными старинной вязью словами. Ваня перевела:

ПААЛ НИЛЬСЕН, Викинг, УШЕЛ В ОЧЕРЕДНОЙ ПОХОД…

Сидоров молча переживал утрату уже родного для него викинга, пытаясь представить многочисленные славные подвиги предка и гадая, в какой именно поход он ушел.

Затем бывший младший аналитик окончательно решил стать достойным его бессмертной славы. Оставалось решить, в какой поход, немедля, отправиться ему.

Ваня прервала размышления, обратив внимание на потрясающую панораму горных вершин, сияющих снежными шапками. Глубоко внизу фьорда продолжалась суетливая туристическая жизнь, а Сидоров, как горный орел, взирал на это уже другим, суровым взглядом викинга.

Из задумчивости его вывело сообщение, что когда-то весь этот Согнефьорд принадлежал его славному предку. Профессор ощутил чувство глубокой обиды на тех, кто лишил его законных прав на великолепный фьорд.

У могилы все снялись на память, а Сидоров пригласил новых родственников побывать в Петербурге, на что они дружно закивали головой и, как ему показалось, сразу стали готовиться к ответному визиту.