Тату на твоей коже

ГЛАВА 16

Открываю глаза, услышав какой-то шум, приподнимаюсь на локтях. Нет, это на улице. В гостиной, где лёг спать Делимханов – тишина. Я снова переворачиваюсь на бок, мысленно матерясь на чём свет стоит.

Врагов он, видите ли, своих привёл. А теперь прикидывается хорошим парнем, чтобы мозги мне запудрить.

У себя я таки его оставила. Моя безопасность важнее личного пространства. Те, кто может сюда нагрянуть, едва ли зададутся вопросом о моём комфорте.

Вот же нахальная морда этот Делимханов.

И как только наглости хватает? Где он вообще взялся на мою голову? Хотя я и так помню где. Хотела помочь человеку и получила ответочку в виде большого, взрослого мужика на своем диване. И надо оно мне?

А между ног влажно… Грязная извращенка. Только подумаю о нём, его татушках и сильных руках с широкими запястьями, тут же плыву, как мартовская кошка. Ну не блядь ты, Милена Александровна?

Уснуть никак не получается и я продолжаю ворочаться в постели до тех пор, пока не приоткрывается дверь моей спальни и в проёме появляется большой, высокий силуэт.

Быстро закрываю глаза, притворившись спящей и едва не смеюсь над собой в голос. Детский сад…

Слышу его уверенные шаги, то, как закрывается дверь. А затем чувствую, как прогибается ортопедический матрас от тяжести его тела. И тут же меня, будто облаком, окутывает аромат его парфюма.

Руки нахально обнимают, тянут меня к его груди, и левая вдруг ныряет под ночную сорочку, ловко проникает в трусики и сходу в меня.

У него это получается так ловко и органично, что я не успеваю даже возмутиться.

– Я, кажется, постелила тебе на диване, – сжимаю его запястье, пытаясь избежать ласки, но это бесполезно, как уже стоило убедиться.

– Я не принимаю отказов, говорил же, – шепчет мне на ухо, отчего меня вовсю мурашит.

– То есть, тебе мало того, что привёл своих врагов в мой дом, тебе ещё и сладенького подавай, да? – все же отталкиваю его, но свобода длится совсем недолго. Вскоре он ловит меня за ногу, тянет и укладывает под себя.

– Да. Хочу сладенького, – ухмыляется этот мерзавец и жадно нападает на меня своим ртом.

Поцелуи настойчивые, жёсткие. Царапает кожу лица и губы своей щетиной и пахнет так умопомрачительно, как пахнет секс. Руки упираются во что-то твердое, и я понимаю, что это его пресс. Ребристый, рельефный, будто выточен из камня.

– Подожди, – выдыхаю ему в рот, на что Дагир отстраняется и недовольно смотрит на меня.