Проклятие фараонов

 – Не смог придумать имени еще глупее. Возьми себя в руки, Эд! Тебе предстоит непростая задачка!»

Глава 5

Эдвард прислушивался к голосам за стеной. Едва уловимые фразы то и дело прерывались долгим молчанием. «Наверняка решают, как со мной поступить», – рассуждал детектив, стоя посреди комнаты, в которой его оставила предполагаемая помощница гадалки. Именно здесь, по соображениям Эда, дожидались своей очереди клиенты госпожи Мирелы. «Весьма подходящее место для того, чтобы словоохотливые дамочки делились впечатлениями с новоприбывшим „жертвами“ о талантах хозяйки этого салона».

Детектив сделал кружок по комнате и опустился на один из двух диванов, расставленных у противоположных стен гостиной. Справа от него стоял буфет с напитками, чуть дальше располагались три больших кресла и журнальный столик весьма необычного вида. Его витиеватые ножки, покрытые позолотой, показались Эдварду почти что кривыми, а узоры на них напомнили ему сказочных чудовищ или диковинных животных. Со стороны могло почудиться, что этот необычный столик вот-вот, да и пустится в пляс.

Другим интересным предметом интерьера для себя Эдвард отметил картину, висящую над диваном напротив. На ней были изображены ангелы и демоны, сошедшиеся в битве на поле брани. Тут и там у их ног лежали окровавленные тела людей, ставших неизбежными жертвами этой небесной войны. Картина нагоняла на детектива скорее тоску, чем ужас, но, чем дольше он всматривался в нее, тем неуютнее ему казалась окружавшая его обстановка.

В гостиной царил полумрак: единственное окно в комнате было занавешено тяжелой бархатной портьерой иссиня-черного цвета, а на стене у двери висела лишь пара ламп с темными абажурами, так что свет проступал сквозь них крайне неохотно.

Десяток зажженных свечей, стоявших на каминной полке, создавал атмосферу таинственности: их пламя отбрасывало на стену причудливые тени, плясало и дрожало словно живое существо. Поленья в камине уже почти догорели, и в комнате стало зябко и промозгло. Эдвард отчетливо ощущал, как холод пробирается к нему сквозь одежду, отчего он все время ерзал на своем месте в безуспешных попытках удобно устроиться. Спустя какое-то время, он снова поежился и, поднявшись с дивана, подошел ближе к полке со свечами. Кажется, он простоял так целую вечность, уставившись на их дрожащее пламя, прежде чем уже знакомый женский голос пробудил его от этого «транса»:

– Мистер Смит, мадам Мирела велела мне передать вам, что, возможно, она примет вас.