Смерть в саду

 – От этих „пейзажей“ мне как-то не по себе».

Молодой детектив полдня провел среди грязных портовых построек, расспрашивая местных о Мэри Блэквуд. Он даже пару раз упомянул «человека в красном пиджаке», но никто не смог или не захотел припомнить кого-либо, подходящего под их описание. Эдвард потратил уйму времени понапрасну и был вынужден возвращаться ни с чем.

Сумерки уже опустились на Лондон, когда детектив наконец вышел на плохо освещённую речную пристань. Справа от себя он заметил небольшую группу пьяных моряков, которые, кажется, весьма неплохо проводили время.

Это веселое сборище было окутано плотной пеленой дыма от сигарет. Матросы перекрикивали друг друга, бранились на чем свет стоит и мерзко гоготали.

Проходя мимо этих бравых ребят, Эдвард постарался не привлекать к себе лишнего внимания. Но все же он не мог не услышать, как один из этих пьянчуг прохрипел: «Да! Вчера вечером я видел этого ублюдка в „Весёлом Джеке“. Паршивцу подбили глаз! Ха! Вот такой синячище на всю его тупую рожу!» Сказав это, моряк разразился безудержным и безобразным хохотом.

Несмотря на большую вероятность быть избитым до полусмерти, Эдвард Финч не мог упустить такой шанс. Поэтому он набрался храбрости, подошёл к гудящей компании моряков и, прокашлявшись, произнёс самым серьёзным тоном следующее:

– Джентльмены! Прошу прощения, что побеспокоил вас. Я вижу, вы ведёте приятную беседу. Не хочу её прерывать, но…

– Это что ещё за гусь? – резко перебил его один из матросов. Высокий мужчина с уродливым беззубым оскалом и выпученными глазами смотрел на детектива с нескрываемым презрением.

Он тут же показался Эдварду самым отъявленным негодяем из этой компашки. – Ты что, какой-нибудь актеришка? Или милостыню вздумал просить? А ну-ка, убирайся отсюда, пока я тебе физиономию не начистил!

Резкие слова моряка на секунду сбили Эдварда с толку. Он уставился на этого отвратительного забулдыгу, не сразу найдя, что ему ответить. Тем временем, вдоволь насмеявшись над этой блестящей, по их мнению, репликой, моряки продолжили свою «беседу», быстро позабыв о присутствии Эдварда.

Немного осмелев, детектив снова прервал их:

– Прошу прощения, господа, – сказал он как можно громче. – Я не актер и не попрошайка. Я представитель закона! Так что попрошу слушать, когда я к вам обращаюсь!

После такого заявления моряки разом замолчали и тупо уставились на детектива. Надо признаться, что Эдвард тут же стушевался, мгновенно осознав, что сморозил глупость.