Цвет наслаждения красный

Женщина, да еще из клана Гласс, прозванного за нашими спинами Синим из-за характерного холодного цвета магии, была не просто диковинкой в академии. Я была настоящим отщепенцем.

Уйти я не могла, но и идти навстречу магу не собиралась. Тело застыло на месте, не желая предпринимать какие-либо действия, пока не убедиться в их необходимости. А Николас приближался. Я закрыла глаза, собираясь с духом, чтобы дать достойный отпор обидчику. Когда веки спокойно поднялись, образ мага начал медленно собираться по отдельным чертам в знакомое лицо, и оно появилось прямо передо мной.

Запах фруктового вина, которое так любил ненавистный мне маг, окутало меня и взяло в плен, дурманя разум. Для девушки, ведущей аскетичный образ жизни, алкогольные пары были опасны. Даже от них разум мог помутиться. Будь проклята любовь Николаса к выпивке!

– Соскучилась? – его улыбка стала шире. Казалось, он был в восторге, ибо с таким выражением лица дети смотрят на подарки. Я не была подарком, тем более его.

– Надеялась, что тебя убили в клановых разборках, – я сказала чистую правду.

Буря, которую вызвал в моей душе этот мужчина, никак не утихала. Я ненавидела мага за это и желала его исчезновения. Это чувство было столь сильно, что даже эликсир Эба не подавлял мои эмоции. Я медленно, но верно осознавала, что проигрываю. Это не укладывалось в мою веру, это было против правил моего клана, но это было самым запоминающимся моментом в моей скучной и правильной жизни.

– Правда, надеялась? Значит, я был в твоих мыслях? – его ладонь медленно поползла вдоль моей руки всего в сантиметре от касания.

Прикосновения запрещены, неприемлемы и грязны. Я могла сломать ему позвоночник за подобную наглость, но он никогда не переходил черты. Это злило меня больше всего. Николас ходил по краю, подступая слишком близко, но никогда не падал в пропасть. Даже не знаю, чего мне хотелось больше: чтобы он исчез, или переступил черту. Пытка, которую он поворачивал каждый день на протяжении полугода.

Мои мысли о его смерти становились все изощреннее и занимали львиную долю свободного времени. Ник был везде: в моем гневе, моих желаниях, моем настоящем. Он, как лютая зараза, проник внутрь, овладел разумом и начал ломать тело. От него не было спасения, не было лекарства.

– Убери руку, или я ее сломаю, – прошипела сквозь зубы, желая вырвать с корнем длинные пальцы, что никак не решались преодолеть этот чертов сантиметр пустоты между нами.