Лимитерия

– Братан, спаси меня-я-я! – завывший Эс хотел было остановиться, но тотчас ускорился, стоило Элли только стукнуть палкой по земле.

– Пациент двести какой-то там единицы, Вы снова изволили дыхание своё сбить. Не надо так.

– Эл, милая, сжалься надо мной, прошу тебя! Я больше не буду приходить на встречи в полупьяном угаре и разбалтывать секреты нашей команды!

– Конечно, дорогуша, не будешь. И я уверую в твои слова, как в истину. Но это будет потом. А сейчас – беги, – затем усмехнувшаяся эрийка перевела взгляд на пришедшего Хога, и парень готов был поклясться, что в сей час видел вспыхнувшее пламя в солнечных очах.

Оно было мимолётным, но достаточным, чтобы понять главное: к этому парню Эрия будет ещё более безжалостной, нежели к Корту.

Вот только Лимит – не рыжик. Он просто скрестил на груди руки и хмуро посмотрел на девушку, открыто демонстрируя своё истинное к ней отношение. В нём нет ничего, кроме презрения, отвращения, нежелания идти на компромисс и пытаться искать точки соприкосновения.

Она – эрийка с завышенным чувством собственного достоинства, омерзительная стерва и откровенная дрянь.

Элли усмехнулась. Её явно раззадоривала враждебность в фиолетовых очах.

– Короче, эрийка…!

– Так и быть – прощаю тебе твоё невежество и хамство. Но лишь на сей раз, лимитер.

– Ай, спасибо, мисс карикатурное благочестие. Как бы я жил без твоего прощения? – фыркнул Хог.

– Глядя на тебя – спился от снедаемой твою душу совести, места в сём мире себе найти бы не смог, – улыбалась Элли.

– Жаль, тебя она не хавает за твою подляну позавчера.

– А что позавчера произошло? По-моему, я была более чем честной в отношении бандита, посмевшего войти без приглашения в чужой дом.

– Ты прекрасно знала, что я не бандит – и всё равно напала.

– Откуда же я могла знать, дорогуша? Мы не пили с тобой шампанское под «Лунную Сонату», не говорили по душам, не обменивались письмами. Я априори не могла знавать тебя не как бандита.

– Да ты даже сейчас кривляешься, как макака, вместо того, чтобы просто сказать: «Окей, есть за мной косяк, сорян», – закатил глаза Лимит. Не то, чтобы произошедшее между ними прям сильно озлобило его, но мнимая правильность эрийки возводила всю грязь их конфликта почти в абсолют.

– Ну что ж, ежели душеньке твоей легче от сего станет – прости, – сказала Эрия. Сделала она это, конечно, на отвали.