Неизлечимые. Из воспоминаний

его нет… Нет несколько месяцев, но ещё как будто вчера …Ещё болит… А я теперь носитель его фамилии и продолжатель рода. Теперь я в честь него.

В моей голове стали хаотично кружить мысли. В рифму. Нужно сохранить в телефоне в записную книжку. Может когда-нибудь сойду с ума и напечатаю сборник своих бредовых рифм.

В честь тебя я…

В мире, где никто не читает ни строчки,

Я днём и ночью пишу тебе письма.

И пусть для нас не работают почты.

Пусть мысли над пропастью тучей зависли.

Я буду писать, я почти не устала.

Церковной свечою дом светом наполню.

Прости, что тогда я тебе не сказала:

«Я жду тебя дома… я всё ещё помню

Ряд пуговиц на твоей синей рубашке;

И в парке прогулку; и смех твой задорный

И солнышка лучик на темной фуражке;

И взгляд с хитрецой твой местами проворный…»

Пусть в мире никто не читает ни строчки,

Я днём и ночью пишу тебе письма…

По пути домой возвращаюсь мысленно к своему сну.

Этот приятный электрический ток…

Незнакомое мне ранее чувство. Тело в ответной реакции покрывается гусиной кожей, и стаи бегущих мурашек покрывают каждую клеточку, каждый миллиметр тела невероятным теплом и наслаждением. Очень приятно. Интересно, такое бывает в реальной жизни? Хоть что-то похожее?

Мать встретила меня тепло и радостно. Обед уже приготовлен. Хоть во мне ещё живет привокзальная булка с кофе, не откажусь от свежего маминого супа. Обнимаю её крепко,,как в детстве.

С наслаждением ощущаю тепло рук и мятный запах волос. Прижимаюсь ещё крепче. Здоровое биение её сердца— это всё, что я хочу понимать сейчас. Она и сама живет от встречи к встрече.

– Как там Егор? Ты на долго в гости?

Не желаю расстраивать мать раньше времени, но и вводить в заблуждение не желаю, отвечаю неоднозначно:

– Пока побуду, мамуль. Не задавай вопросов. Просто люби меня.

Мать прижимает меня к себе, понимая, что её поддержка мне нужнее чем расспросы.

.

– Девочка моя, всё будет хорошо.

– Верю тебе, мам.

После обеда мать ушла на работу, оставив меня утопать в море собственных мыслей. На три дня меня поглотил сон и спокойствие. Я отогревалась в заботе маминых рук, и снова погружалась в крепкий сон. Казалось мне не давали спать несколько лет, и я жадно проваливалась в таинственность полумрака при первой возможности. Я не выходила из дома, и не желала видеть людей.