Записки несостоявшегося гения

С директором своей школы Насонов находился в перманентном конфликте.

Объективных причин для этого, кроме строптивого «почему мной должен руководить

дурак?», я не видел. Ветеран-фронтовик Иван Григорьевич Бондарь был абсолютно

нормальным человеком, хотя и, понятное дело, до интеллектуального уровня учителя

истории ему было далеко. Ну и что? Человек воевал, учился, много работал – кому он

мешал?

Немногословный (по мнению Насонова – бессловесный!) высокий дядька, худощавый, с непропорционально длинными руками и серьезным выражением

изборожденного глубокими морщинами лица, – можно только представить себе, как

должен был этот человек ненавидеть остроумного еврея за его постоянные, унижающие

достоинство руководителя шуточки, издевки и подковырки…

Ненавидел, но ничего поделать с ним не мог: как учитель, Насонов был на

недосягаемой высоте, так сказать, профессионально неприкасаем.

критиковать директора везде и всюду под старым, как мир, лозунгом: «все, что делает

дурак, все он делает не так».

28

школе отсутствует творческая обстановка, политзанятия проводятся директором

формально, общешкольные родительские собрания, в лучшем случае, раз в год, учащиеся

– курят, учителя делают вид, что этого не замечают, и так далее, и тому подобное.

Жалобы эти разбирались в советских и партийных органах, в школе беспрерывно

работали разные комиссии.

директоре, было от этого не сильно весело, зато неутомимому Насонову – не скучно.

Из разговоров с учителями мне постепенно открывались и другие вещи. Он часто

высмеивал одну коллегу – классную руководительницу параллельного класса, симпатичную учительницу английского языка, добрейшую Валентину Петровну -

женщину средних лет, всегда нарядную чистюлю, по выражению Насонова «нормальной

упитанности и вызывающего сложения».

единственной причиной нападок считали то, что в свое время она не ответила

настойчивому историку взаимностью. Судя по тому, с каким жаром хулил ее Александр

Абрамович, огонь еще пылал и обида была свежа. Взрослые люди…

Чувство юмора носило у Насонова специфический характер.