Записки несостоявшегося гения

Пошел даже на следующий день к ректору с просьбой пересдать экзамен с

заочниками, у которых "госы" начинались через две недели. Но ректор Богданов стал

меня уговаривать: зачем тебе это надо? Ты что – собираешься в аспирантуру? Какая тебе

тогда разница: тройка – пятерка, – все и так знают, что ты сильный студент. Да и других

преподавателей поставишь в трудное положение: им будет нелегко идти против своего

начальника.

Я сдался. Плюнул на это дело и пошел работать в школу – учитель русского языка

и литературы с «пятеркой» по литературе и … «тройкой» по языку.

прошло – а так и осталась для меня эта история маленькой, но по-прежнему саднящей

занозой: единственная «тройка» за все годы учебы, и то – на госэкзамене!

Наверное, были и у меня за десятки лет работы в школах свои непростые

отношения с учениками. Но чтобы я когда-нибудь вымещал их оценкой?! Так не уважать

себя, что даже не стыдиться это показать?

Спустя какое-то время после экзамена я все-таки нашел в себе силы спросить у

Ковалева при случайной встрече: за что?

– А ты хорошенько подумай! – отстраненно посоветовал он и вежливо откланялся.

Спасибо мстительному Виктору Павловичу за урок – я его запомнил навсегда.

Собственно, за всю свою жизнь я могу припомнить только два случая явной

несправедливости по отношению ко мне на экзамене. Любопытно, что они происходили в

49

судьбоносное для меня время. Как я уже рассказал, на выпускном экзамене и, по

странному стечению обстоятельств, на экзамене вступительном, по истории.

ситуация была интереснее, так как спустя много лет я получил – при свидетеле! –

подтверждение тому, что оценка моя была явно занижена.

…Экзамен по истории был последним. И опять-таки, перед этим я получил по трем

другим экзаменам, включая сочинение, что было наиболее трудно, «отлично». Так что, на

экзамен по истории, которой я всегда увлекался и знал, наверное, получше других

предметов, я пришел в игривом расположении духа.

крайне самоуверенно, а если учесть, что по чьей-то неглупой подсказке я приходил на

экзамены в парадной армейской форме, со всеми блестящими регалиями, подчеркивая тем

свой самостоятельный статус, то можно легко представить, какие эмоции мог вызывать

этот наглый юноша с еврейской фамилией у мужчин-преподавателей.