Первый всадник. Книга вторая

– Ты что творишь?! – Я быстро отодвинула чашку, отчего на стол посыпалась мелкая соль.

– Что не так? Мамона говорил, что с солью кофе слаще.

– Напомни мне придушить Мамону, Сатану и Вельзевула, – ругалась, осторожно снимая ложкой соль с пенки. Благо у капучино она большая и плотная.

– Хм, начинаю узнавать свою кровожадную Войну. Продолжай, милая, такие разговоры меня страсть как заводят. – Дьявол поставил локоть на стол и подпер голову ладонью, с нежностью наблюдая за мной.

– А еще ангелом назывался.

– Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, – продекламировал с выражением брюнет, имея в виду свое прошлое.

– И кто из князей ада Пушкина в ад таскает? – Я закончила убирать соль и вернула чашку мужчине, предварительно положив в напиток две ложки сахара.

Мешает пусть сам. Не маленький, разберется.

– Бельфегор. Он любит творческие души. Увы, Пушкин к нам не попал. – Наигранно печальный вздох.

– На его счастье, – шепнула в сторону, радуясь за русского классика.

– Мой князь целое десятилетие страдал, топя в кипящем масле грешные души под «У лукоморья дуб зеленый» и «Я к вам пишу – чего же боле?».

Больше его так не закидывало аж до самой смерти Булгакова. Тогда он сменил масло на стопроцентный спирт и все приговаривал: «Это водка? Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это – чистый спирт!» Помнится, топил он тогда только красивых женщин. А сейчас помешался на Джордже Мартине. Заводит души в мерзлую пустыню и говорит: «Зима близко», – перед тем как скинуть их в никогда не таящие льды навечно. Грешники там бродят, пока не замерзнут окончательно. Князь называет их белыми ходоками, делит на армии и проводит сражения. В общем, креативный парень. Тебе понравится.

– Предпочту остаться незнакомцами.

– Зря. Творческий демон. В расцвет кубизма восхищался Пикассо. Несколько лет у нас души ходили порубленные и слепленные по частям. Причем он перемешивал их и собирал наугад. Веселенькие уродцы у нас тогда гуляли по аду. Что ни день, новый сюрприз.

Вельзевул тогда в шутку назвал регион Бельфегора Мясорубкой.

Люцифер так рассказывал это, будто вспоминал лучшие деньки своего прошлого. А ведь речь шла о душах живых людей, что мучились из-за ужасных предпочтений падших ангелов. От этого меня начало подташнивать, и эспрессо попытался выбраться наружу.

– Ты позеленела, милая, – самым нежным голосом обратился ко мне дьявол, а у меня от него все в зобе сперло, такой ужас эта интонация наводила.