Витражи

– Платите Папе его же монетой?

– Стараюсь, мессир.

Хорошо… итак, что у нас есть… В Гоэр-Лате жители столицы поджигают дома волшебников. Причина – некий неизвестный ранее алхимик Ренелиус и его измышления. Кстати, это идея Ренелиуса о краже лет жизни?

– Нет, источник установить не удалось…

– Не удалось? Вам, Аргнист?… Хорошо, оставим. Таким образом, большая часть магов Гоэр-Лата была вынуждена покинуть страну. В Ганде по тем же причинам базарная толпа чуть не растерзала Сагаата. Честно говоря, мне он всегда казался слишком импульсивным.

Он ведь из клана Дальнодействия?

– Да, мессир.

– И он сжег чуть ли не полбазара… Замечательно. В итоге волшебники выдворены за пределы столицы, и я лично едва уговорил шаха не изгонять их из страны.

Теперь бегство наших людей с Волчьего острова… Как вы считаете, Аргнист, что объединяет все эти события?

– Э-э… спланированность и практически полная одновременность событий. И кроме того, нарочитая вздорность обвинений.

– А главное?

– А главное, мессир академик, что Мировая церковь утверждает, будто она не замешана ни в одном из этих эксцессов.

– Я согласен с вашим анализом. И к какому выводу вы пришли?

– Что епископ Пардский, которого мы имели честь принимать две недели назад, совсем не так прост, как нам представлялось.

– Нет, Аргнист. Просто теперь мы можем с уверенностью назвать имя того человека.

Ментор клана Прорицателей внимательно смотрел в глаза академику. Академик был серьезен и суров. Таким Аргнист не видел его никогда.

И даже без магического предвидения он знал будущее. Как бы ни хотелось ему это будущее не знать.

7

Академик шел по главному коридору дворца Святого престола. Папа сполна отыгрался за унижение своего посланца. Академика два дня продержали в ожидании аудиенции; не позволили взять свиту. Более того, ему деликатно намекнули, что посох волшебника в Святом престоле более чем не уместен.

Приняв все эти каверзы с подлинным стоицизмом, академик дождался назначенного часа и теперь, пользуясь случаем, осматривался.

Меж окон белокаменного, украшенного изысканной лепниной, коридора шли бюсты всех пап мира, начиная с Иннокентия III и заканчивая ныне здравствующим Урбаном V. Напротив каждого бюста находилась замурованная дверь. Согласно традиции, каждый папа имел собственную официальную приемную, путь к которой с веками делался все длиннее, что служило причиной постоянной головной боли придворных архитекторов.