Витражи

Резная ложка упала на стол. Руста заплакал.

Отец вскочил, обхватил его за плечи, повел к скамье. Руста послушно шел, глядя перед собой пустыми глазами.

– Это жертва, мальчик. Великая жертва. – Голос кудесника был тих, он смотрел в окно, в рдеющий закат. Отблески пламенели в черных глазах. Казалось, что там, в глубине, гудит, мечется огонь.

– Для чего… кому? – выдавил сквозь слезы Руста.

– Для людей. Вон, для сестры твоей. Нельзя человеку на приманку кидаться. Горе она принесет, горе и погибель.

– Я бы столько мог сделать… – едва слышно повторил Руста.

Санька подбежала, всхлипывая, привстала на цыпочки, обняла тонкими ручонками, прижалась. Из-за ее спины Ланька не видел лица Русты, видел только его руку. Рука нежно гладила светлые кудряшки.

Кудесник стоял, сгорбившись, смотрел в окно. Молчал. Ланька заерзал, забеспокоился. Оглянулся на брата.

– А я?… А как же со мной?

Кудесник медленно обернулся. Ланька посмотрел ему в глаза и обмер – не исчез огонь из глаз кудесника.

Полыхал, завораживал, звал в глубину.

– Дойдет и до тебя. Тоже хочешь уменье показать?

– А что, нужно? – растерялся Ланька.

– Как звать тебя, младший сын? – спросил вместо ответа кудесник.

– Ланом. Только все Малым кличут. Мне не в обиду… А показать-то я ничего и не могу…

– Значит, из-за старшего ехать пришлось? – Джибута усмехнулся, глядя прямо в напуганные глазенки. Ланька совсем запутался, оглянулся беспомощно на отца. Отец прокашлялся.

– Из-за Малого ехали, Джибута.

Он по малолетству не хоронился – аккурат у соседки на глазах и сотворил.

Кудесник кивнул, прищурился.

– Что ж ты сотворил, Лан по прозвищу Малой?

Вид кудесника, его речь – все выбивало Ланьку из колеи. «Вот ведь спрашивает… ведь сам все наперед знает, а спрашивает. Зачем ему?» Ланька стрельнул взглядом в лицо кудеснику, отвел глаза. Ничего было не разобрать – то ли всерьез говорит, то ли потешается. Ну и ладно.

– У Снежки… это крольчиха тетки Нюры, такая белая-белая, ее потому Снежкой и зовут, а еще потому, что пушистая, – сбивчиво затараторил Ланька.

 – Вот… у нее родились крольчата… а двое – серый и белый с черными пятнами, они последыши были, потому и родились мертвыми… Вот… – Ланька даже запыхался. Такую длинную речь он произносил впервые.

– Ясно. А ты тут при чем? – спокойно спросил кудесник.

– Я? Ни при чем, конечно… Крольчиха-то теткина, не моя…

– И что ты сделал? – по-прежнему невозмутимо осведомился Джибута.