Каисса

Он мало что помнил; амнезия после аварии создавала постоянное и навязчивое ощущение дежавю. Например, эфэсбэшник был до боли знаком. Эта лопоухость, белая шевелюра, нос картошкой. Явно смущенный инцидентом, молодой человек не знал, как себя вести с Платоном, что говорить и говорить ли. Делал вид, что наслаждается кофе, и периодически пытался завести дежурную беседу: «Как добрались?», «Этот месяц, говорят, вообще без дождей будет…», «Столько молодых ученых прибыло…», «Аня передавала вам привет!», «А помните…»

Платон вежливо кивал, но желания поддерживать смол-ток у него не было.

Он даже не помнил имени эфэсбэшника, а тот знал о Платоне больше, чем сам Платон. То есть эфэсбэшники и так знали обо всех очень много, но чтобы…

Мысль опять убежала из головы. Это случалось часто. Словно читаешь книгу и натыкаешься на место с вырванной страницей. Платон помнил все прочитанные в юности книги по психологии, физике, программированию, шахматам почти дословно. Но с трудом вспоминал свое имя и не сразу узнавал себя в зеркале.

В одной из книг приводили принцип «здесь и сейчас» для концентрации внимания, гиперфокуса, принцип абсолютной осознанности. Отвлечься ото всего, сосредоточиться на текущем моменте, обстановке, почувствовать только то, что происходит. Для пущей эффективности. И сегодняшний Платон жил в таком постоянном гиперфокусе просто потому, что почти не помнил прошлого и от этого не знал будущего. Здесь и сейчас – только это и оставалось. Экзистенциализм как он есть.

Но эффективностью и не пахло, мысли ворочались в сознании, как ржавые жернова, в голове словно была дырка, через которую утекали остатки разумного.

Наконец приехал заместитель. Его имя крутилось в голове, как слово, которое знаешь, но никак не можешь вспомнить. Зайцев, Завьялов, За… ма… нов, что-то такое.

– Мазаев! Арсений! – представился заместитель. Черная рубашка, джинсы, спортивная стрижка. Лет пятьдесят, ровесник. – Саныч, ты правда не помнишь? А подкачался, помолодел!

Арсений в шутку ударил Девонского в плечо и пощупал бицепс.

Девонский вздрогнул.

– Не помню, – признался Платон, – простите.

– Твой терапевт сказал, что когда-нибудь вспомнишь. Нагоним!

– Мне он сказал, что я могу умереть от инсульта со дня на день. С вероятностью пятьдесят на пятьдесят.

– Тю! Сгущает.

– Мне сказали, что вы мой лучший друг.

– Уж смею надеяться.

– Сказали, сегодня будете сопровождать меня на какой-то важной встрече.